— Сколько видов лучей вы открыли? — обратился профессор к Кайя. — Это особенно интересует меня после того эксперимента, который вы так наглядно продемонстрировали сегодня на Юйви.
— Около пятидесяти.
— Однако! Затем, я хотел бы знать, кто эти двадцать тысяч «солдат», которые «воевали» с войной и ее вдохновителями.
— Представители той или иной отрасли науки. Начиная от знаменитых ученых и кончая учащимися, все они имеют самостоятельные научные исследования — открытия и изобретения. Объединенное ийо предоставило выполнение великой миссии достойнейшим членам своего общества.
— Брайт! — воскликнул профессор. — Вы видите, какой здесь «милитаризм» и кто эти «солдаты»? У них воюют ученые! Теперь мне понятно, почему они произвели в один день переворот в целой планете… Это смогла сделать лишь блестящая армия науки!
Завязалась общая оживленная беседа, и часы быстро летели. К тому же Афи все время дразнила меня фразами, в роде «храбро нажимающий кнопку воин», так что я и не заметил, как мы прибыли в Город Авиации. Там была уже полночь, и ярко сияли Сатурн и луны, но никто еще не спал: все население встречало нас на улицах и станции междупланетных кораблей.
Один за другим опускались при громком хоре «у-ва-у» наши голубые светящиеся на ночном небе снаряды. Все они, как оказалось, были полны детьми с Юйви, которых набралось свыше тридцати тысяч. Их немедленно пересаживали в яхты и увозили во дворцы воспитания. Через полчаса корабли были уже в сборе, и станция погрузилась в ночную тишину.
— Останемся здесь ночевать, — предложил Тао.
Все согласились, и, оживленно беседуя, мы направились группой по пропитанной цветочным ароматом аллее к ближайшему месту ночлега. Это было находившееся в конце парка здание, залитое зеленоватым светом Сатурна.
Мы зашли в столовую-сад и тут только вспомнили, что сутки не ели. В моем утомленном мозгу, как во сне, проплывали образы минувшего дня.
26. Возвращение на Землю
Когда я открыл на следующее утро глаза, профессор задумчиво шагал по комнате. За завтраком он сидел молча, погруженный в свои мысли.
— Вы нехорошо себя чувствуете, мистер Брукс?
— Нет, — ответил он. — Я хотел бы обсудить с вами один вопрос… Кстати, мы сейчас одни. Дело вот в чем. Мы находимся здесь около восьми с половиной местных суток…
Я перестал жевать и пристально посмотрел на профессора. Неужели же он решил уже вернуться, и эта сказка рассеется, как сон?..
— Причем мы успели за этот сравнительно короткий срок пережить здесь больше, чем на Земле за десять лет. Гм… — Профессор запнулся, взглянул на меня и с улыбкой прибавил: — Я научился у ийо читать мысли, и мне кажется, что вы струхнули… Пожалуйста, продолжайте кушать и не волнуйтесь. Я хотел только сказать, что поверхностное знакомство с общими чертами Айю можно считать законченным. Мы не только много видели здесь, но и получили огромные познания в смысле расширенного понимания вещей, природы, явлений и, главным образом, общественной жизни. Мы необычайно выросли здесь: нас обновили и сделали совершенно иными людьми, по сравнению с тем, что мы представляли собой до этого. Мы пережили нечто изумительное и приобрели богатейший опыт, какой никогда не выпадал еще на долю смертных. Мы оказались избранными счастливцами.
С тревогой следил я за словами профессора… Кушать я более не мог — тяжесть сдавила мне грудь, и становилось тошно от мысли, что, вернувшись в земной ад, быть может, никогда уже более не придется увидеть этот прекрасный мир лучезарных солнц и всеобщего счастья… А это было гораздо страшнее, чем смерть на Вуйи.
— Но что же с вами, наконец, Брайт? Вы побледнели, и руки дрожат у вас!
— Я опасаюсь, — глухо ответил я, — что вы решили вернуться на Землю… Я могу, конечно, порвать с вами и остаться здесь, но я ни за что не сделал бы этого. Вы ввели меня в этот мир, и, кроме того, я обязан вам жизнью.
Профессор раскрыл широко глаза и расхохотался.
— Да ничего подобного! — воскликнул он. — Я уже говорил вам — не пугайтесь! Ничего дурного у меня на уме нет. Вы пока перебили ход моих мыслей. Я хотел только сделать из сказанного вывод, что все это к чему-то обязывает нас, а именно: громогласно сообщить всему человечеству — слово в слово, от альфы до омеги — все то, что мы видели и слышали здесь!
Тяжелый камень упал у меня с сердца, и все муки мгновенно превратились в восторг…
Я стремительно вскочил, опрокинул в порыве сосуд с каким-то какао и восхищенно воскликнул: