— Пожар что ли? — первое, что сразу же пришло ему в голову. Ведь, только пожар был такой страшной опасностью, что мог собрать столько людей. А что еще? — Хм, вроде бы нет — ни огня, ни дыма не видать.
В некоторой растерянности парень нырнул в толпу, и стал пробираться к дому. Вольно или невольно слушал то, что говорили вокруг. И кое-что ему показалось настолько любопытным, что Марк замедлил шаг.
— … Она визжит, как резанная, а он мертвенный лежит, — одна тетка хабалистового вида рассказывала второй, а та с расширенными глазами в это время охала и ахала. — Да ты что⁈ Прямо так и мертвенный лежит⁈ Как это так⁈ Не может быть.
— … Очень, очень важный человек! На самом верху служил! Поговаривали даже, что его могли назначить на должность самого министра, — перед мастеровыми «выступал» дородный мужчина в дорогом костюме, всем своим видом показывая, что ему известны такие тайны, которые другим и не снились. — Оттого и столько служак пришло. Смотрите, и жандармов и полицейских море. Сейчас такой шорох наведут, что только держись…
В его сердце «шевельнулась» тревога. В голове мелькнула мысль, что люди говорили о близком ему человеке — об отце! Но разве такое могло было быть⁈
— Нет, не может быть, — буркнул Марк, мотнув головой вдобавок. — Этого не может быть, так как просто не может быть… Полнейшая глупость… Черт!
И тут до него доходит, что совсем недавно он уже говорил примерно эти же слова. Ведь, около получаса назад он точно также не мог поверить, что его смерти хочет влиятельный аристократ граф Орлов!
— Черт, черт, черт… А если отца…
Эти страшные слова он не договорил, «проглотил» их.
— Не дай Бог, суки.
Выругался, и снова «ввинтился» в толпу. Активно помогая себе локтями, Марк пробрался к забору, отделяющему улицу от их небольшого сада. Выдохнув воздух, протиснулся между прутьев решетки и оказался на той стороне.
Держась высокой стены из декоративных кустарников, парень никем незамеченным пробежал к черному ходу. Эту дверь, как он помнил, почти никогда не закрывали.
— Открыта, так и знал, — дверная ручка была опущена, а значит, замок не заперт.
Чувствуя, что больше не может ждать, Марк решительно толкнул дверь, и вошел в дом. Тот сразу же «встретил» его непривычно громким гулом совершенно незнакомых голосов. В гостиной комнате, куда вел черный ход, оказалось примерно с десяток людей — несколько угрюмого вида жандармов с расстегнутыми кобурами на поясе, чиновники в мундирах военного министерства и, как это ни странно, министерства общественного призрения.
Все о чем-то громко разговаривали, многозначительно кивали друг другу, туда-сюда прохаживались. Вид у мужчин при этом был необыкновенно серьезный, важный.
Марк уже было хотел войти в гостиную, чтобы, наконец, выяснить, что здесь случилось, как вдруг со стороны столовой послышался знакомый женский голос. Это была его мачеха, ошибки тут просто не могло быть.
Увидев ее, он решил затаится, и послушать, что она будет говорить.
— … Как вы смеете, произносить такие мерзости⁈ — в ее голосе отчетливо зазвучали визгливые нотки, любимое оружие баронессы, когда она чего-то хотела добиться от мужа. — Я даже подумать о таком не могла! И уберите от меня свои руки! Прочь от меня, я сказал!
Наконец, в гостиной появился полицейский, дюжий усач в черном мундире, держащий за локоть баронессу. Выглядела та, как сразу же отметил Марк, выглядела очень странно. Лицо едва не пылало, глаза бешенные, рот то и дело кривился. Движения резкие, дерганные Невооруженным глазом было видно, что она необычайно возбуждена.
— Как вы только могли об этом подумать⁈ — женщина едва не кричала. — Что бы я причинила вред моему супругу? Никогда на свете!
Морщась от ее визга, к ней подошел дородный генерал в военном мундире. Марк и его узнал — начальник отца.
— Госпожа баронесса, никто вас не обвиняет. Мы просто просим вас ответить на несколько вопросов. Вы должны понимать, что случилось чрезвычайное происшествие, о котором сегодня же непременно доложат самому государю-императору, — генерал явно старался ее успокоить. — Прошу вас успокоиться, и все нам рассказать. Горничная видела, как вы прятали какой-то флакончик. Что в нем? Не спешите отвечать, подумайте хорошенько. Что в этом флакончике?
Марк несколько раз перевел взгляд с мачехи на генерала и обратно. Лицо его, по-прежнему, было растерянным. О каком еще флакончике они говорят? Почему с ней обращаются так, словно она виновата в чем-то ужасном? И, в конце концов, где отец?
Мотнув головой, парень решил все сам спросить. Хватит прятаться по углам. Шагнул вперед, но тут услышал такое, что встал, как вкопанный.