— Я — граф Воронцов-Захарьин, и никому ничего не должен! — чеканя каждое слово, произнес парень с широкой улыбкой на лице. — Графиня Захарьина признала меня своим официальным наследником, о чем уже есть регистрационная запись в Дворянском комитете. Поэтому можешь свернуть свою бумажку и засунуть ее в…
Куда нужно было засунуть предписание, Марк не стал уточнять. И, судя по бледному лицу чиновника, он прекрасно понял, что это было за место. Его губы скривились, в глазах заплескалась злоба от прилюдного унижения. Ведь, уже сегодня вся столица будет говорить только о том, что его, титулярного советника Министерства общественного призрения, обложили матом, как какого-то простолюдина. Как теперь людям в глаза смотреть⁈ На него же пальцем будут показывать! Это же унижение на всю жизнь!
— А теперь, я хочу, чтобы ты, титулярный советник, убрался из моего дома! — Марк приблизился к чиновнику и пальцем так ткнул ему в грудь, что тот чуть не свалился. — Вали отсюда, пока я не приказал тебя выкинуть на улицу!
Мужчина уже не покраснел, а побагровел. Начал дергать ворот форменного мундира, и широко раскрывать рот. Похоже, от возмущения воздуха стало не хватать.
Марк набрал в грудь воздуха и громко позвал сторожа:
— Гаврила⁉ Живо сюда, мусор нужно выкинуть!
И это для чиновника стало последней каплей. Еще большего унижения он бы точно не выдержал — удар бы хватанул. Милентьев с «мясом» вырвал ворот, разорвав мундир чуть ли не до пупа, и выбежал из гостиной.
Дама, директриса государственного приюта, что пришла вместе с Милентьевым, все это время стояла с совершенно ошалелым видом. Видно, до нее дошло, что она ввязалась в такую игру, где задействованы совершенно невообразимые силы. Скорее всего, ее использовали «втемную», как и всегда. Сказали, что нужно пристроить в ее приют очередного дворянского сироту, имущество которого будет «грамотно» поделено. Пообещали «тетке» денег, чтобы она как следует постаралась и ничего лишнего не говорила. Оказалось же, здесь и головы можно лишиться.
— В-ваше с-сиятельство, я-я не знала, — она задрожала всем телом. Губы затряслись, того и гляди разрыдается. — Мне сказали, что нужно… Я же думала, что тут… В-ваше с-сиятельство, я пойду. М-можно?
Марк посмотрел на нее с прищуром, словно хотел ее наизнанку вывернуть. Та задрожала еще сильнее. Еще немного и точно, в без чувств свалится.
— Вон! — рявкнул парень, махнув рукой в сторону двери. Выход показал, короче. — Вон!
Женщина хрюкнула от ужаса, и тут же рванула со всей силы из комнаты. У двери ее занесло на скольком паркете, ноги на каблуках раздвинулись, и она рухнула на пол. Сразу же вскочила, и, вереща от страха, «вылетела» из дома.
В этот момент звуки в комнату «вернулись». Люди, ставшие свидетелями такого происшествия, дружно заговорили. Все взгляды скрестились на парне. Сейчас точно что-то должно произойти.
Но тут в центр гостиной вышел грузный мужчина с окладистой головой в мундире, украшенном золотым шитьем. Сам военный министр, бывший начальник и друг покойного отца. Посмотрел грозно, но потом незаметно подмигнул. Точно добряк.
— Господа! Господа, прошу вашего внимания! — голос у министра был тяжелым, властным, и все, кто был в гостиной, тут же вытянулись и повернулись в его сторону. — Я полагаюсь на вашу сознательность, и надеюсь, что все произошедшее только что не выйдет за стены данного дома. А теперь прошу вас заняться вам непосредственным делом — расследованием гибели барона Воронцова.
Мгновение, и в гостиной воцарилась деловая суета. Жандармы вновь начали осматривать место происшествия. Полицейские вернулись к опросу слуг.
Убедившись, что все «вернулось на круги своя», министр повернулся к Марку.
— Марк, нам нужно о многом поговорить, — мужчина показал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Пройдем в кабинет твоего отца.
Марк кивнул. Похоже, предстоял очень серьезный разговор. Хорошо бы, он дал ответы на его вопросы.
Министр прошел в кабинет, выбрал одно из кресел и тяжело опустился в него. Посмотрел на парня и показал на кресло рядом с собой. Мол, садись.
— Я думал, что у меня еще есть время, но, выходит, ошибся, — тяжело вздохнул мужчина. — Времени больше не осталось. Садись, Марк, садись. Нам предстоит непростой разговор. Ты, ведь, знаешь, что твой отец говорил со мной и попросил кое-что сделать?
— Да, знаю. Он мне рассказал.
Естественно, я знал об этом. Отец решил, что сможет договориться с теми, кто видел в Марке угрозы власти императора. Поэтому он и решил обратиться к своему начальник и другу, который должен был помочь выйти на самый верх. Вот, выходит, отец и поговорил.