— И не ухмыляйся, это старческое слабоумие. Слишком много знаков вокруг говорит о том, что мною вот-вот займутся всерьез. Как понимаешь, после меня, они придут и за тобой. Поэтому будь готов, и сделай так, чтобы они тобой подавились.
Оторвавшись от письма, Марк присвистнул. Бабуля опять в своём репертуаре — крови врагов просит. Ему бы сейчас в какую-нибудь нору поглубже забраться и не отсвечивать.
— Хм, тут еще есть и постскриптум… Знай, ты не один. Многие из старых родов сильно недовольны императором. Они знают про твое происхождение, и ждут лишь момента. Я верю в тебя, внук.
Прочитав, парень быстро огляделся по сторонам. Такие письма читать на виду к всех может быть очень опасно для здоровья.
— Б…ь, она что, на заговор намекает?
Между строк читалось именно это. Графиня писала, что есть недовольные, потенциальные заговорщики. Правда, ни одного имени не назвала. Но, если речь шла о представителях старых родов, то можно было представить, что это были за люди. Похоже, весьма и весьма знатные люди в империи.
— Я, похоже, сижу в самом центре минного поля. Куда не пойти, везде мины, взрыв и, здравствуй, Святой Петр.
По-другому было и не сказать. Именно это Марк сейчас и чувствовал. Любое его решение сейчас играло против него. Любое.
Государыня-мать ясно дала ему понять, что гибель графини — это дело ее рук. Про его судьбу она ничего не сказала, но ее молчание было слишком красноречивым. Как пить дать, теперь ее люди займутся им.
В толпе гостей он видел и графа Орлова со своим спятившим сынком. И оба так смотрели на меня, что можно было прямо сейчас вешать на шею веревку и вставать на табуретку.
У меня же больше не осталось союзников / защитников, кроме мифических старых родов. Кто даст гарантию, что они придут к нему на помощь? Правильно, никто и никогда.
— Точно обложили, суки.
Уставился куда-то вдаль и замер. Что теперь делать, он просто не знал. В голове было пусто, лишь иногда звучали вопросы без ответов. Может бежать? А куда? Тогда лучше спрятаться? Где? В поле выкопать яму и туда залезть?
— Куда ни кинь, везде клин, — тяжело вздохну Марк. — Вправо идти нельзя, влево — нельзя, назад то же. Окружили. Хм… — тут, словно специально, в голове всплыла «бородатая» шутка. — Если окружили, то можно наступать в любом направлении.
Хохотнул, правда, не очень весело получилось, но все равно это его немного взбодрило.
— А может бахнуть?
Предположил, и едва не задохнулся от своей же смелости. Ведь, тогда придется «воевать» против всех сразу — и против императорского семейства, и против графа Орлова. Это даже бой не Давида и Голиафа, а таракана и титана!
— Их орда, а нас рать… Да, да, насрать! — а потом добавил чуть громче и увереннее. — На-срать!
Повторяя это снова и снова, Марк чувствовал, как растерянность куда-то уходила. Ее место начала занимать бесшабашность, какой-то полный пофигизм, обычно возникавшие после хорошей порции спиртного. Непонятно, почему это происходило, по какой причине. Может быть, это было от отчаяния, или от усталости, или от пережитого напряжения. Да, наверное, и не важно. Главное, что страх и отчаяние исчезли.
— Значит, закопать хотите? Хорошо, закапывайте, а я тогда громко хлопну дверью! — ощерился Марк, показывая зубы, как дикий зверь перед нападением. — Так хлопну, что всех вас с собой заберу.
Императорская Николаевская гимназия.
Для стороннего наблюдателя это было бы странное зрелище. Прямо на ступеньках сидит с поникшей головой гимназист. Из открытых окон гимназии раздаётся торжественная музыка, громкие аплодисменты, радостный смех, а этот парень находится здесь совершенно один. Значит, с ним случилось что-то плохое, нехорошее. Ничем другим его печальный вид было и не объяснить. И вдруг этот гимназист резко вскакивает со ступеньки, гордо вскидывает голову, и с силой рубит рукой воздух, словно мечом или саблей. Лицо при этом стало совершенно бесшабашным, отчаянным. Точь-в-точь сбежавший из темницы висельник. Словом, совсем дикое преображение.
— … Вы меня и моих родных не жалели, думаете я стану? — Марк с угрозой ощерился. Придуманное им было совсем не шалостью или хулиганством, а самым настоящим потрясением основ, если, конечно, удастся. — Да, ни в жизнь не пожалею. Всех вас, суки, с собою заберу…
План, словно подделка неумехи-портного, был сшит на живую нитку. Сырой, наглый, и просто невероятный, чего никто не должен был ждать.
Марк решил воспользоваться психическими закидонами своего одноклассника, Алексея Орлова. Довести его до приступа и стравить с кем-нибудь из особых гостей. Пусть думают, что у того «кукухка поехала». А с магом, у которого не все в порядке с головой, разговор короткий.