— И никто за него не вступится, — она хищно улыбнулась.
Правда, этот несносный мальчишка еще пытается защищаться, и даже «атаковать». Его последний ход — заявление о признании его совершеннолетним и полностью дееспособным, было довольно сильным ходом. Однако, и она не сидела сложа руки. все нужные слова были уже сказаны нужным людям, и скоро Императорский Опекунский совет должен был отклонить иск Воронцова о полной дееспособности, признать его частично дееспособным и назначить ему официального опекуна.
— А тогда уже все может случится…
Главное, все сделать так, чтобы высший свет, а именно старая знать, не обратила на все это ровным словом никакого внимания. Вся эта возня должна была пройти мимо него.
Она улыбнулась. План был, в самом деле, хорош. Но, к сожалению для нее, все пошло по совсем иному сценарию — по самому худшему…
— А этот еще чего встал, как статуя? — из глубокой задумчивости ее вдруг вывел недовольный голос сына. — Что еще за болван? Забыл что ли, что нужно делать?
Вдовствующая императрица «мазнула» взглядом по сцене и тут же замерла. Ее глаза расширились, внимательно следя за высоким парнем на сцене. Тот, и правда, вел себя крайне странно. Вместо того, чтобы начинать свое выступление, гимназист с графским гербом на правой стороне костюма почему-то вот уже минуту совершенно неподвижно стоял на сцене и кого-то напряженно искал взглядом.
— Чего он уставился-то? — продолжал возмущаться император.
В зрительном зале то же «поползи» удивлённые разговоры. Гости явно не понимали, что происходило, а что-то странное точно происходило.
— Кто-нибудь уберите этого бол… — раздраженный император начал было говорить, как замолчал.
На сцене началось движение. Гимназист вдруг вздрогнул всем телом. Среди зрителей он явно что-то или кого-то увидел, что стало для него сигналом. Его ярко освещенное лицо вдруг жутко исказилось, став похожим на маску ужасной твари. Фигура парня в мгновение ока окуталась огненным маревом.
Зрители тут же захлопали, решив, что выступление наконец-то началось. Но…
Гимназист неожиданно резко развернулся в сторону императорской ложи, вскинул руки, с которых тут же сорвался огненный шар. Вскипел воздух, раздалось шипение — атака встретилась с защитой. Где-то на полпути огненный шар пересекся с ярко-синими молниями магов и императорской гвардии.
Висевшая в воздухе тишина тут же взорвалась неимоверным шумом! Зрители стали вскакивать с мест. Стали раздаваться крики, женские визги. То там то здесь вспыхивали сверкающие защитные барьеры, которыми гости пытались защитить себя и своих близких.
Началась жутка свалка, в которой не было ни своих, ни чужих!
В сторону императорской ложи продолжали лететь багровые огненные шары. Часть рассеивались в воздухе от защитных чар, часть врезались в потолок, ряды зрителей.
Уже полыхали роскошные ткани, которыми были задрапированы стены, потолок. По стенам огонь взбирался к потолку, жадно облизывая золоченые скульптуры. С отчаянным визгом зрители рвались к выходам, втаптывая друг друга в пол.
Императорская Николаевская гимназия
Все только-только закончилось.
Площадь перед зданием гимназии была затоплена водой, на брусчатке лежал грязный пепел, покрывавший ее плотным покрывалом. Некогда торжественно украшенные стены здания гимназии напоминали руины. К небу тянулись закопченные колонны, от белоснежного цвета которых не осталось и следа. Зияли выбитыми стеклами окна, из которых высовывались обожжённые шторы. В воздухе еще стоял удушливый горьковатый запах.
Марк молча сидел прямо на газоне. Бледный, почти белый, растерянно смотрел прямо перед собой, и ничего не видел. Получалось он все же смог «громко хлопнуть дверью».
— Громко… Очень громко…
Где-то рядом раздался тихий вскрик. В стороне от него сидели точно такие же, как и он гимназисты. Парень повернул в их сторону голову и взглядом наткнулся на неполный десяток императорских гвардейцев.
— … Император… Смотрите, император… — «побежал» испуганный шепот. — Несут, несут… Убили…
Гвардейцы, и правда, кого-то несли, закрывая собой от чужих взглядом. Виднелось лишь часть тела, завернутого в плащ пурпурного цвета –императорского цвета, что говорила о многом.