— … Я ей бывало говорю: «Машка, давай, родимая, давай, немного еще осталось. На горочку поднимемся — с горочки спустимся, а потом еще разок поднимемся и снова спустимся». Эх, какая лошадь была, золото, а не лошадь, — вздыхал мужик, сжимая в руках здоровенную подкову. — Она же живая, родимая, а этот атомобиля ведь железяка! И накой этот атомобиля нужон? Эх, помянуть бы Машку, чтобы она там…
Какое-то время он думал, что должна была делать на том свете его умершая лошадь, но так и не придумал.
— А где? Было же, вот прямо здесь и было, — Гришка недоуменно глядел на стол, где сиротливо стояла уже опустевшая четвертушка. Ему почему-то казалось, что на дне бутылки еще что-то осталось. — Пусто. Гм…
По трезвости он бы уже давно завалился спать. Выпимши, как говорится, и море по колено. Вот Гришка и решил на господской кухне выпивку поискать. Знал, что кухарка всегда в шкафу пару шкаликов держит на всякий случай.
— Стерва, точно припрятала. Как пить дать, припрятала в шкафчике. Надо, надо идтить. Глядишь и закуской разживусь.
Сказано — сделано. И вскоре бывший кучер уже крался по коридору, который вел из флигеля в барский дом. Крался, правда, так, как не каждый медведь через лес лезет. Сопит, то и дело почесывается, рыгает, половицы под ногами скрипят. Крадется, называется.
— Мне ведь много-то не надоть. Шкалик выпью, помяну Машку, мою кормилицу, да и ладно, — бормотал себе под нос мужик, хватаясь за ручку двери. За ней как раз и была кухня. — И хде там шкаф? Темно, идить их за ногу. Чичас свечу зажгу.
Как раз в кармане свеча лежала и спичечный коробок.
Гришка вытащил одну спичку, чиркнул, но она сломалась. Вытащил другую спичку, снова чиркнул, но и эта сломалась. Лишь на пятый раз получилось зажечь свечу.
— Так… Хде тут шкаф?
Он вытянул руку со свечой, отбрасывавший на стены неровный свет. Днем-то все хорошо видно, а сейчас сразу и не разберешься.
— Вот, кажись.
Повернулся к шкафу, а там…здоровенная, с человека ростом, крыса! Морда премерзкая, спереди два острых зуба торчат, глаза-бусинки смотрят зло, жадно.
— Господи, господи, адский зверь…
В миг от выпивки и следа не осталось, стал трезв, как стеклышко.
— Господи, спаси и помилуй, спаси и помилуй! — снова и снова повторял Гарт, крестясь прямо со свечкой в руке. — Господи!
В какой-то момент от жуткого страха затрясся, издал громкий вопль и рванул из кухни.
7. Близкая угроза
Дом барона Воронцова
Задержавшись у зеркала в холе, баронесса бросила на свое отражение придирчивый взгляд. Легкими движениями разгладила несуществующие складки, поправила невесомую шаль на плечах. Некоторое время смотрела, недовольно качая головой. Затем неуловимо дернула плечиками, чуть склонила голову в изящной кружевной шляпке, и все, нужный образ создан.
— Алисия, баронесса Воронцов, — громко проговорила она, сверкнув глазами из под длинных ресниц. — Баронесса… хорошо звучит, а вот госпожа графиня звучит еще лучше, — загадочно улыбнулась при этом, словно знала что-то такое, чего еще никто не знал. — И кто знает, кто знает…
Супруг ей немного о своей службе рассказывал, но его по многозначительному молчанию в ответ на ее некоторые вопросы догадывалась, что при Дворе им очень довольны. Подруги вдобавок пересказывали весьма интересные слухи о новой высокой должности и даже титуле для барона, что вот-вот должно было случиться. Вот и «гуляли» в ее голове «сладкие» мысли о ее новой графской жизни, о большом просторном доме в столице, о светских приемах, где она будет блистать наравне с другими графинями и княгинями.
— Лиза, мою сумочку!
Тут же раздался шорох, и из-за угла выскочила ее личная горничная с крохотной сумочкой в руках.
— Вот, госпожа баронесса, ваша сумочка, — протягивая сумочку, она сделал легкий книксен.
— Что это за вид такой? — баронесса недовольно оглядела девушку, отмечая красные заплаканные глаза, темные круги под ними.
— Ночью меня немного знобило, госпожа баронесса, — тихим голосом ответила горничная, при этом не поднимая глаз. — Но все уже хорошо, и мне гораздо лучше.
— Хорошо, Лиза. Но больной больше не смей подходить ко мне, — Алисия брезгливо поджала губы, словно от девушки несло чем-то нехорошим.– Я ухожу навестить свою подругу, и буду к вечеру. А ты, не своди глаз с этого, — и произнесла это так, что сразу же стало ясно, кого она имела ввиду.