— … А вот и банка с пауками, старина, — Марк остановился у двери класса с номером «9». Если его не обманывала память, то именно здесь занимался его класс.
Он взялся за ручку двери и замер. Внутри него вдруг все всколыхнулось, начала подниматься волна неприятия, тревоги и откровенного страха. И ощущение было настолько неприятное, что едва ноги не подкашивались, в горле тошнота вставала.
— Марчелло, ты чего?
Парень сразу же понял, что таким неприятным способом напоминают о себе воспоминания того «старого» Марка. Но его-то так просто не проймешь! Вся эта школьная травля, несчастная любовь с ее вздохами и ночными слезами в подушку, ему как плюнуть и растереть. С теми проблемами, которые ему пришлось разруливать, все это казалось детской возней в песочнице.
— Не, дружище, так дело не пойдет. Подотри сопли, выше голову, взгляд наглее. Пошли они все лесом! К тому же у тебя есть чем удивить…Сами приползут в друзья, подруги набиваться, только успевай принимать…
Сказал уверенно, без единой тени сомнения в голосе. Все у него обязательно получится, всех «нагнет». Но, к сожалению, все оказалось не так просто, как он думал.
Широко улыбнулся, распахнул дверь и с легкой улыбкой вошел в класс.
Первая Санкт-Петербургская классическая гимназия
Елена пристально рассматривала вошедшего и не могла поверить своим глазам.
— Воронцов… — сдавлено прошептала она. — Но…
Только что галдевший класс моментально стих. Взгляды гимназистов скрестились на парне: одни смотрели с любопытством, другие с недоумением. Все, так или иначе, задавали себе примерно один и тот же вопрос — и что это такое?
— Это точно он…
Что же с ним случилось, не понимала девушка. Где этот уже давно ставший привычным жалкий вид, с которым Воронцов старался незаметно прошмыгнуть на свое место. Где затравленный взгляд? Он же никогда старался не смотреть в глаза, все время отводил их, если с ним кто-то начинал говорить. Он и в класс все время входил, словно жертва на помост палача: медленно, вдоль стеночки, взгляд в пол.
— Интересно
Елена задумалась — похоже, «нарисовалась» какая-то загадка, что-то непонятное. Мама ей не раз про такие случаи говорила, что мелочей в жизни не бывает, за чем-то с виду совсем несущественным может стоять что-то очень серьезное. Она, мамина дочка, всякий раз это внимательно слушала.
— Прямо загадка из загадок, — хмыкнула она. — Просто не узнать.
Девушка оценивающе прищурилась, чувствуя, как внутри нее зрело любопытство. Если честно, в последнее время ей было довольно скучно — в классе все уже давно устоялось, все роли были расписаны, сюрпризов было ждать неоткуда. Ей же хотелось «движа», эмоций, чтобы чувствовать свое особое положение. «Королеве» хотелось развлечений, и вот, кажется, оно подоспело.
— Хм, а мальчик, похоже, заигрался в «большого» дядечку, — нехорошо улыбнулась Елена, предвкушая развлечение, которого у нее еще никогда не было.– Нужно будет ему показать его истинное место. Это будет очень занимательная картина.
Глинская наклонилась вперед и дернула за рукав высокого блондина, сидевшего впереди нее. Орлов, ее фаворит среди всей свиты, тут же с готовностью развернулся.
— Лёшенька, — мило улыбнулась она. При этом прогнулась ровно столько, сколько нужно было, чтобы через не застёгнутый ворот блузки сверкнули жемчужные полушарий груди. Вроде бы мелочь, даже не флирт, а Орлов едва не нырнул вслед за своим взглядом. — Мне скучно.
Парень тяжело задышал, Елена улыбнулась и кивнула. Осталось еще немного добавить, и он, вообще, превратится в мягкую глину. Девушка медленно облизнула красным язычком губы, еще шире раздвигая ворот блузки. Женские пальчики скользнули по шее вниз, поглаживая кожу.
— Лёшенька, твоей девочке скучно, слышишь? Сделай что-нибудь!
Тот, не понимая, что сделать, мялся, глядя на нее воловьими глазами.
— Ну, чего ты молчишь? — продолжала «давить» Елена, заставляя парня чувствовать себя все более и более виноватым. — Мне скучно.
Алексей беспомощно огляделся по сторонам, словно где-то рядом было что-то интереснее.
— Хочу… Хочу, — задумчиво протянула Елена, косясь в сторону Марка. Тот продолжал сидеть расслабленно, с легкой улыбкой, лениво разглядывал соседей, что девушку аж бесило. — Лёшенька, вон этот лыбится, как поехавший. Прямо противно.
А Марк, словно почувствовав, что на него смотрят, и вовсе к ней повернулся. Окинул ее внимательным взглядом, чего, вообще, никогда не было, и еще шире улыбнулся. Она презрительно фыркнула в ответ.