— Вот, вот, видишь⁈ Совсем больной!
Помрачневший Орлов тоже это заметил, недовольно засопел и, демонстративно почесывая кулаки, начал подниматься с места.
— Хочу…
Его ухмыляющаяся рожа ее так выбесила, что Елена ни о чем другом думать уже не могла. Ей почему-то стало казаться, что этот червяк смеется над ней. Как так? Он, вообще, помещался? Еще несколько дней назад боялся на нее посмотреть, все сидел на своем месте, уткнувшись в тетрадку, а сейчас ржет и подмигивает⁈ Вообще, «берега попутал»!
— Водяного ему сделай, Лёшенька, во! — радостно вскрикнула девушка, наконец, придумав наказание. — Чтобы до самой нитки промок и свалил бы отсюда домой! Видеть его рожу не хочу!
Орлов довольно хмыкнул. Про водяного, когда жертву затаскивают в туалет и обливают с головы и до ног водой, ему тоже понравилось.
— Черт, Деев идет, — при виде входящего в класс педагога, парень тут же сел на место. — Ничего, потом с ним разберемся. Пусть поживет пока… сухим. Ха-ха-ха.
Первая Санкт-Петербургская классическая гимназия
Марк, едва только пошел в класс, сразу же «нашел» ее взглядом. Елена Глинская, яркая фигуристая брюнетка, явно, была «местной королевой», привыкшей ко всеобщему вниманию и подчинению. Об этом недвусмысленно говорили и «давящий» взгляд, и застывшее на лице выражение снисходительной усталости, и развязная поза. По сторонам глядела так, словно вокруг нее самые натуральные бараны и в добавок они ей все должны. Точно королева, причем со своей свитой — рядом сидели две блондинки, хихикавшие над каждым ее словом, и пара парней, буквально «смотревших» ей в рот.
— Прямо зверинец со львом, — одними губами прошептал Марк, проходя вдоль парт к своему месту. — Слабину дашь — загрызут. А, значит, нельзя ее давать…
Он уже понял, что его ждут «горячие» деньки. Жертву никто и никогда добровольно в покое не оставит; такое только в сказках и поучительных рассказах бывает — эту незатейливую истину Марк прекрасно усвоил еще в том «старом» детстве. Во дворе старой хрущевки, где он рос, хватало таких жертв, над которыми сверстники так издевались, что даже взрослым страшно становилось: закрыли на ночь в подвалах и картофельных ямах с крысами и червями, поджигали одежду, часто били и другое. В школе, вузе жертв и издевательств тоже хватало. Урок всегда был один и тот же: если не дашь отпор — будешь следующим. Просто и понятно.
— А вот, похоже, и первый тест.
Оказавшись у своей парты — обычный деревянный стол на одного человека с удобным стулом, парень увидел скомканную бумагу и пару сломанных карандашей. Хмыкнув, Марк взял и с совершенно невозмутимым видом смахнул все это на пол.
— Теперь-то лучше, — негромко проговорил он, начиная обустраиваться на своем месте. Вытащил тетрадь, карандаш, ручку. — Так…
Затем откинулся на спинку стула и с наслаждением потянулся, а потом вдобавок и зевнул. И все это проделал, не прячась, без всякого стеснения, а совершенно открыто, с особым наслаждением. Мол, смотрите, у меня все очень хорошо, а день сегодня, вообще, просто чудесный.
— Хм, а королева-то хороша, прямо кошечка, даже тигрица, того и гляди зашипит, — Марка все происходящее довольно сильно веселило. Ведь, все это напоминало самый настоящий детский сад с его пустяковыми обидами, надутыми щечками и недовольными глазками. Здесь все прямо один в один. — Да… Хорошо…
Не сдержавшись, он усмехнулся и подмигнул «королеве», которая как раз повернула голову в его сторону. В ответ она удивленно вскинула брови, а потом презрительно фыркнула. Прочитать ее ответ было совсем не сложно — пошел, ты!
— Злится кошечка, как есть, злится…
Хотел было с ней еще немного «поиграть», но в класс вошел педагог — высокий полный мужчина в коричневом твидом костюме, огромных очках. Похоже, «флирт» и знакомство с классом откладывались.
— Здравствуйте, господин наставник! — поднявшись со своих мест [Марк, естественно, тоже], в разнобой произнесли гимназисты.
— Здравствуйте! –буркнул в ответ педагог, повернув к ним недовольное лицо. Некоторое время всматривался в гимназистов, явно, пересчитывая,– Все на месте? Так… — и тут его взгляд останавливается на Марке, и мужчина расплывается в нехорошей улыбке. — О, Воронцов явился — не запылился!
Марк сделал поклон-кивок с самым серьезным видом. Мол, да, явился, и готов учиться.
— Садись, и впредь, чтобы больше не пропускал мой предмет.
— А чего ему ходить, он же пустышка? — хохотнул кто-то с места. — Слабоси…
Наставник бросил строгий взгляд в сторону «весельчака», и тот сразу же замолчал.