— Мариус! Мариус! — скандировала толпа. — Мариус! Мариус!
Зрители, сидевшие на первых рядах, бросились к сцене, и тут же столкнулись с цепью из охранников. Визжавшие девицы отталкивали друг друга, пытаясь подобраться ближе. Кто-то вставал на четвереньки и пробовал так протиснуться к помосту. Кто посообразительнее засовывали крупные купюры в карманы форменных рубашек охранников, но и их ждала неудача.
— Мариус! Мариус!
Не обращая внимания на умоляющий шепот распорядителя в скрытом наушнике, Мариус оставался на сцене и продолжал заводить толпу. Он метался по сцене, кривлялся, кричал, размахивал руками. От накрывшей его адреналиновой волны едва не бился в экстазе.
Когда же Мариус оказался за кулисами, то его уже встречал распорядитель с распростертыми объятиями:
— Это же шедеврально! Восхитительно!
— Я просто не верю своим глазам! Такой успех, такой успех! — захлебывался от восторга ведущий. — Просто невероятный успех! Вы только посмотрите на зрителей! Они все никак не успокоятся!
Со стороны зрительного зала продолжал доноситься рокот, больше напоминающий шум морского прибоя. Он уже не накатывал, а превратился в постоянный давящий звук.
— Да! Да! — прорычал сам Мариус, запрокидывая головы назад. — Да! Да!
Адреналин еще играл в крови, а возбуждение от концерта и не думало отпускать. Он был словно наэлектризован. Казалось, чиркни об него спичкой, и он вспыхнет ярким гудящим пламенем.
— Да!
И тут в толпе, встретившей его за кулисами, он наткнулся на зовущий взгляд. Бездонные синие глаза фигуристой красотки в облегающем красном платье манили и обещали неземное удовольствие. Мариус тут же «сделал стойку».
— Мариус, а если на следующей неделе еще один… — хваткий распорядитель явно пытался договориться о новом концерте, чтобы не упустить поднявшуюся волну хайпа. — Мариус, куда же ты?
Парень грубо оттолкнул его с дороги, направляясь в сторону гримерки. Распорядитель в ответ даже ухом не повел, на такие мелочи он давно уже перестал обращать внимание. Хочешь большие деньги, и не такое стерпишь. Буду орать матом — матом, будут бить рожу — молчи, и даже когда пристроятся сзади — тоже молчи. Шоу-бизнес и охренные деньги, братишка.
— Мариус⁈ Мариус, набери мне? Слышишь? — кричал он вдогонку артисту. — Обязательно набери! Мари…
Бесполезно, тот и ухом не повел. Парень уже был у своей гримерки, возле двери которой застыли двое здоровенных бодигардов в черных костюмах с эмблемой одной из самых крутых охранных агентств столицы. Один из них предупреждающе кивнул на дверь, явно намекая на гостя или скорее всего на гостью.
— Никого не пускайте, парни, — Мариус хлопнул по плечу ближайшего охранника. — Я буду занят, очень занят, — при этом ухмыльнулся и сделал замысловатое движение тазом, словно пытался им что-то подтолкнуть. — Очень занят, парни.
И едва за ним закрылась дверь, как его сзади обняли. В нос ударил дорогой парфюм, в тело вонзились острые женские коготки.
— Виктория Павлов… — голос охрип от возбуждения, накрывшее его в это же мгновение. И так не отошедший от напряжения выступления, он весь «встал колом». Об него в таком состоянии можно было спички зажигать.
Хотя, какая там Виктория Павловна? Это на людях она, супруга его покровителя и мецената, Виктория Павловна, а наедине с ним — уже давно Виктория, Вика и даже Викусик.
— … Я опять без трусиков, — жарко зашептала она, покусывая мочку его уха. Ее ладони, словно жили своей собственной жизнью, гуляя по его телу. Они задерживались на мгновение в одном месте, затем в другом, заставляя его дрожать от возбуждения. — Чувствуешь?
— Да…
Левой рукой Мариус с силой прижал ее к себе, правой задрал юбку, заставляя Вику испустить протяжный стон. Белья, и правда, не было, как и в предыдущие их встречи, где-то на подкорке отметил парень.
— Мой Борик опять на работу свалил. Совсем не хочет молодую девушку развлекать, — шептала она, с хрустом пуговиц срывая с него пиджак, и подбираясь к рубашке. — Хорошо, что есть ты.
При этих словах его рука, только что шарившая под ее юбкой, дрогнула. А как иначе? Борик, в миру Борис Викторович, персона очень серьезная, привыкшая большую часть вопросов решать самым простым и доступным для него способом — ломанием рук и ног [если провинившемуся, конечно, повезет]. Тут любой сто раз подумает, прежде чем «подкатывать» к его супруге.
— Точно свалил? — хриплым голосом спросил Марк, на мгновение останавливаясь и стараясь заглянуть в ее глаза.