— Он должен увидеть испуганную жертву, готовую униженно просить прощения. Знакомая картина убедит его, что все идет по плану, все хорошо, и нечего опасаться.
По-хорошему, шоу уже началось, зрители собрались и предвкушают зрелище. Он тоже начал играл самого себя, убеждая их, что боится и хочет поскорее спрятаться.
— Следующая акт шоу будет в туалете, где главного зрителя ожидает неприятный сюрприз. Интересно, а чего наш здоровячок боится больше всего? Ведь, боится же он чего-то? Что это может быть? Строгий отец? Может быть какой-то детский обидчик или злой пес, укусивший его в детстве? Подожди-ка, подожди-ка… Ведь, кажется, была какая-то история, связанная с этим Орловым… Марчик, старина, давай вспоминай.
Память «старого» Марка явно пыталась ему что-то подсказать. Правда, это были какие-то разрозненные обрывки, из которых мало что было понятно.
— Это точно было связано с его детством… Какая-то трагедия, связанная с его…
Его даже перекосило от желания вспомнить все, до самой последней подробности.
— Брат! Точно, у него был младший брат! — едва не вскрикнул Марк, вспомнив трагичное происшествие, случившееся в семье Орловых около двух лет назад. — Что там с ним случилось? Погиб… Утонул… Так… Орлов пытался его спасти, но не смог… Вот, оно!
Марк тихо выдохнул скопившееся внутри него напряжение. Теперь его план окончательно сложился, и он ясно увидел финальную сцену.
— Вот и снова пригодятся уроки актерского мастерства.
Первая Санкт-Петербургская классическая гимназия
Глинская все занятие в нетерпении ерзала, за что даже замечание от наставника получила. Мол, невнимательна, рассеяна и, вообще, ведет себя неподобающе. Она, конечно же, извинилась, но тут же записала все это на счет того дебила — Марка Воронцова, из-за которого все это и происходило.
— Ничего, ничего, ты у меня в ногах будешь валяться. Кем он себя возомнил?
К последнему занятие ее нетерпение достигло пика. Елена едва-едва сдерживалась, чтобы не вскочить с места и торжествующе не захохотать. Все это время она то и дело бросала в сторону Воронцова презрительные взгляды.
— Сморчок, чертов сморчок…
И вот прозвенел звонок об окончании последнего занятия, тут же вызвавший в классе оживление. Все заерзали, кто-то даже успел вскочить с места.
— Ну, наконец-то! — с облегчением выдохнула Глинская. — Лёшенька, ты ведь не забыл, о чем я тебя просила? Ты ведь накажешь этого червяка? Я уже девочкам все рассказала, и мы ждем. Смотри, смотри, он уже пошел!
Воронцов, и правда, спокойно встал с места и вышел из класса, когда наставник отвлекся. При этом вел себя совершенно спокойно, и даже независимо.
— Лёшенька, он же сейчас уйдет!– у Глинской глаза от возмущения округлились. — Сделай же что-нибудь!
Орлов дернулся было, но тут же сел обратно и съежился под строгим взглядом наставника.
— Сейчас, сейчас, он только отвернется, и я этого хмыря догоню, — прошептал парень, ловя нужный момент. — Никуда он не денется. Поди сам в туалете заныкался и трясется от страха.
Наконец, наставник отвлекся на домашнее задание, и Алексей юркнул в дверь.
— Посмотрим, как теперь запоешь, — ухмыльнулась Елена, задумчиво барабаня по столу.
Первая Санкт-Петербургская классическая гимназия
Несколько минут назад…
Точно рассчитав момент, Марк вскочил с места и одним махом выскочил из класса. Едва за ним мягко закрылась дверь, как парень в момент преобразился — исчезла виноватая сутулость, с лица слетело испуганное выражение. Хмыкнул, и весело насвистывая, пошел по коридору. Уверенный, пружинистый шаг, на губах легкая улыбка — Марк сбросил одну личину, одел другую.
— Шоу начинается. Занавес…
Как же он обожал это ощущение сверхосознаности, сверхорганизованности, всегда сопровождавшее все его выступления. Одному артисту для этого нужно было закинуться «веселыми» таблетками, второму принять стопку коньяка, третьему литрами вливать в себя крепчайший кофе, четвертому долго и тщательно настраиваться. Марку, а это была его особенность, не нужно было долго и муторного настраиваться на концерт, раскачиваться, собираться. Взрывной психотип, которому удивлялись окружающие, позволял парню почти мгновенно переходить из состояния покоя и умиротворения в сверх активность, в невероятную взвинчивость. Такая особенность организма, как выяснилось позже, особое подспорье для мага.
— … Главное удивить, ошеломить, и все, зритель твой — его можно брать голыми руками.