— Да, да, надо попробовать… У меня просто нет другого выхода… Я ведь могу делать иллюзии, а это тоже будет иллюзия. Всего лишь морок, обычный морок, та же самая иллюзия, только не на мне…
Идея была в том, чтобы не «накинуть» на свое тело иллюзию, а создать полноценный морок, фантом.
— Я с могу это сделать… У меня получится…
Марк «потянулся» к силе, почувствовал, как она пульсирует, отзывается. Зажмурился, сжав веки с такой силой, что вспыхнули «зайчики».
— Я сделаю это…
Он знал, что хотел создать. Картинка уже была перед его глазами — простая деревенская баба с распущенными русыми волосами, в цветастом сарафане, из под которого рвется наружу налитая плоть. И нужно было лишь «оживить» эту иллюзию, создав устойчивый морок. Он еще не делал так, но был уверен, что сможет. Надеялся, верил, что сможет.
— У меня получится…
Его мышцы свело судорогой, тело выгнуло. Магический источник бился в агонии, выдавая невиданные по силе пульсации. Ни один маги на такое никогда бы не пошел, а если на кону твоя жизнь?
— Обязательно…
Он представлял ее до мельчайших подробностей… Женщина медленно кружилась, запрокидывая голову назад. Дородное, сочное тело соблазнительно изгибалось. Ткань платья натягивалась то выделяя тяжелую грудь с торчащими сосками, то полные бедра. Задирался подол, обнажая молочно-белую кожу щиколоток.
— Смогу…
Кожа парня покраснела, температура тела рванула вверх. От невероятного психического напряжения все пошло в разнос — организм пожирал сам себя, на глазах заставляя тело терять килограммы.
Однако, все получилось — в полумраке коридора возле здоровенных бочек вдруг появился женский силуэт, призывно изгибавшийся всем телом. Дрожащий свет от керосиновой лампы «играл», делая женскую плоть еще более соблазнительной. Ее грудь маняще колыхалась, казалось, живя своей собственной жизнью. Дрожали при каждом движении тяжелые ягодицы.
Морок оживал, постепенно набирая силу.
— Матерь Божья! Что это⁉ — вдруг раздался донельзя удивленный голос одного из бандитов, тут же вскочившего на ноги. — Вот это бабец! Неужели, Ставр, сукин сын, подогнал? Удивить, значит, решил… Я первый буду!
Портовые склады
Не прошло и минуты, а оба бандита уже стояли на ногах и злобно косились друг на друга. Обглоданная тушка рыбы, которую только что с упоением грыз Веня, валялась в самом углу. Туда же улетел мешок, в котором ковырялся его товарищ.
Все это в момент оказалось забыто — еда, обещанные деньги. Перед ними маячило то, от чего дыбом вставало все их мужское естество. И сопротивляться этой силе у них не было никой возможности. Магия, однако.
— Че вылупился? Жри свою рыбу! — дылда кивнул рыбий хвост под ногами. — Ты же всю ночь орал, что жрать хочешь? Вот и жри!
— Сам жри свое дерьмо! — угрожающе хрипел толстяк, то и дело бросая жадные взгляды в сторону коридора.
Никто из них не хотел отступать. Похоть обоим ударила в голову, толкая на самые безумные поступки. Словно по мановению волшебной палочки в их руках появились ножи: у одного был узкий, почти шило, у другого — мясницкий нож, натуральный тесак.
— Ставр меня главным оставил, значит, я первым буду, — дылда сделал осторожный шаг в сторону изгибавшейся женской фигуры, едва заметной в полумраке. — Ты после будешь, как я насытюсь.
— В гузно оба идите — и ты, и Ставр! Прежде я, как следует позабавлюсь, а потом может и тебе оставлю, — толстяк облизнул губы, едва сдерживая нетерпение. Его порты недвусмысленно топорщились спереди, а сам он весь подрагивал. — Отвали с дороги, а то располовиню!
Дылда в ответ ощерился, показывая обрубки гнилых зубов. Насмешливо причмокнул губами и вдруг сделал выпад вперед, целя ножом в толстое брюхо недавнего товарища. Но лишь зацепил: на рубашке толстяка появился порез, и по ткани пошла кровь.
— Ах ты, гнида! — заорал раненый, и наотмашь махнул своим тесаком. — Убью-ю!
Обменялись ударами, и снова застыли друг против друга.
— Сейчас брюхо тебе вскрою, а ее трахать начну, — издевательски захохотал дылда. — Положу прямо задницей на тебя, чтобы мягко было…
У того аж глаза кровью налились. Он заревел дурниной, и, выставив вперед тесак, рванул вперед. Дылда ловко отскочил в сторону, пропуская несущуюся тушу, и тут же стал «строчить» ножом. Финка в его руке замелькала с такой скоростью, что сливалась сначала в серую тень, а потом и в ярко-алую.
— Ха-ха-ха! Сдохни, чертов боров! Сдохни! Ха-ха-ха! — хохотал дылда снова и снова продолжая тыкать ножом в хрипящее тело бывшего товарища. С чавканьем вонзалось лезвие, летели в стороны кровавые капли, и лился нескончаемый хохот. — Ха-ха-ха-ха-ха!