— Ой!
Вдруг ее спины что-то коснулось, и медленно поползло по телу. Она тут же дернулась, взбрыкнула, но не тут-то было — это что-то ее крепко держало.
Едва дыша от ужаса, Лиза затихла. Нечто, державшее ее, напротив, задвигалось дальше, словно… обнимая ее.
— Гм… — неожиданно прямо у ее уха прозвучал тихий шепот, и державшая ее рука (а то, что это была рука, уже не было никаких сомнений) легла на девичью талию, а потом сразу же ухватилась за грудь. — И кто тут у нас такой мягкий и вкусно пахнущий⁈
Ее затылка коснулись, кто-то дышал прямо у ее шеи и дыхание приятно холодило кожу.
— Какой приятный сюрприз прямо с утра, а то мне всю ночь какие-то ужас снились… — голос был явно удивлен, и, определенно, приятно удивлен.
Притихшая Лиза вдруг поняла, в чьи объятья она попала, и кому принадлежит этот голос.
— Или это тоже сон?
По ее телу путешествовали уже две руки, явно изучая «добычу». Одна рука по-хозяйски легла на ее талию, удобно там устроилась и явно не собиралась никуда уходить оттуда. Другая рука поднялась по платью выше и осторожно коснулась груди, заставляя Лизу тяжело вздохнуть.
— Этот сон мне определенно нравится.
Лиза ойкнула, когда рука по-хозяйски сжала ее грудь.
— Да тут все торчком.
… Ужасного вида пёс, так напугавший горничную, некоторое время внимательно следил за шебуршением на кровати, а потом взял и… растворился в воздухе. Казалось, этого чудовища здесь никогда и не было. Был лишь морок, по-простому. По-научному, фантом, сказали бы преподаватели по маготворчеству из гимназии. Визуальная иллюзия, помещенная во временное локальное пространство. Сложно и, одновременно, просто, как и все в наше жизни.
Дом барона Воронцова
Пробуждение было тяжелым, болезненным. Марк, еще не успел открыть глаза, а уже почувствовал себе так, словно его пропустили через мясорубку. После вчерашнего происшествия болело почти все тело. До живота, куда его несколько раз приложил ногой один из похитителей, было не дотронуться. Ныли ушибы на спине, ногах. Почему-то ощущался жуткий упадок сил, вообще, ничего не хотелось делать. Попробуй сейчас вскочить с кровати, точно бы не вышло.
Вдобавок ко всему этому, всю ночь снилось что-то нехорошее. Он толком ничего не помнил, но был уверен, что сны были гадкими, тяжелыми. У него после ночных ужасов всегда оставалось такое «послевкусие».
И тут Марк почувствовал нечто странное, необычное, чего по определению не могло было быть с утра, да еще в его постели.
— Гм…
Прямо в его пах вдруг что-то уперлось, причем это нечто довольно энергично ерзало при этом. Оно ощущалось одновременно мягким, упругим и теплым. Вдобавок, запахло едва уловимым цветочным ароматом, подозрительно напоминающим женские духи.
Парень открыл глаза, и тут же «наткнулся» взглядом на явно женский затылок (именно об этом говорил задорный хвост с блестящей заколкой, почти упиравшийся ему в лицо). Все еще не понимая, что же толком происходит в его кровати, Марк дал волю рукам, быстро пройдясь по соблазнительным округлостям и впадинкам.
— И кто тут у нас такой мягкий и вкусно пахнущий⁈ — тихо, почти мурлыкая, проговорил он. — А?
Не теряя времени, крепче прижал к себе добычу.
— Ой, — тут же в ответ из-под одеяла раздался приглушенный писк.
— Лизка, ты что ли⁈ — удивился Марк, скидывая с девичьей головы одеяло. — Ты какого черта сюда залезла? Мне, конечно, приятно, и даже очень приятно…
Говорил, а руки продолжали гулять сами по себе. А как тут остановиться? На молодого и относительно здорового подростка, особенно, с утра так накатывает, что руки гораздо быстрее соображают, чем голова. Вот и у него сейчас было именно так. Пока он слово успевал сказать, руки уже и за попу успели подержаться, и грудь пожамкать.
— Там он сидит, — горничная продолжала вжиматься в него, не обращая никакого внимания на то, что ее лапают. — Боюсь очень.
Марк с трудом оторвался от нее, повернул голову к двери, потом огляделся. Ничего не обычного, в комнате находились только они двое. Он развернулся к ней, и тут до него все доходит. Нет, и не было никакого испуга. Все это просто на просто притворство, чтобы его соблазнить.
— Подожди-ка, это ты, похоже, спецом приду…
Лиза едва не задохнулась от возмущения, рыпнулась, больно приложив парня локтем.
— Больно же, дура, — сдавленно прошипел Марк. Больно уж хорошо его приложило, аж дыхание перехватило.