Алисия дрожащими руками взяла бутылку, и сделал глубокий глоток, но тут же начала кашлять, выплевывая все обратно. Не в то горло, похоже, попало.
— Давай обратно, нечего вино понапрасну изводить! — Валери, не церемонясь, отобрала бутылку. 'Добила, что там осталось, и бросила бутылку прямо на пол. — Вот и славно.
С облегчением выдохнула, выпрямилась, расправила плечи и пошла к Марку. При этом шла так, словно вокруг ничего только что не произошло, словно вокруг не царил разгром, а на ней было чудесное платье. Одно слово, бой-баба!
— Смотри-ка, и не скажешь, что орел. Выглядишь заморыш заморышем — в гимназическом пиджачке, в рубашонке, туфельках, — баронесса обошла парня кругом, внимательно разглядывая его с ног и до головы. После встала вплотную, едва не касаясь его торчащими сосками своей груди. — А все-таки хорош! Как ты его приложил, вечно бы смотрела. Марк, кажется, да? Ты, Маркуша, когда чуть подрастешь, то приходи к тете Валери, и мы с тобой поза…
Протянула ладонь и ласково потрепала опешившего парня по щеке.
— Валери⁈ — тут же возмущено вскрикнула мачеха Марка.
— Чего орешь, подруга? Поздно кричать, нам сейчас только слушать остается. Мы уже таких дел наворотили, что не разгребешь, — со вздохом баронесса отошла от Марка и села в ближайшее кресло. — Давай, Марк, говори, чего сказать хотел.
Они встретились взглядами с Марком — ее, усталый, чуть насмешливый, и его, уверенный, холодный.
— Хочу договориться. Думаю, вам не хочется на каторгу или на плаху, так? Мне же хочется спокойно жить, не боясь, что в один прекрасный день в моей чашке с супом не окажется яд, или на мою голову не упадет камень. Договоримся?
Валери кивнула. Похоже, баронесса окончательно приняла его правила игры.
— А она согласна? — Марк кивнул на мачеху.
— Согласна, конечно же, согласна, — ответила за нее баронесса, даже не глядя на подругу. — Куда она денется? Говори.
— Я про все забуду, как будто ничего и не было. Про этого черта скажем, что грабитель, и чудом все обошлось. Вы в свою очередь даже косо в мою сторону смотреть не будете. Договор?
Марк, волнуясь, протянул руку, на которой тут же стала вырастать золотистая чешуя. Утолщались на глазах пальцы, из которых уже лезли мощные когти.
— Вот даже как, — Валери вздрогнула, а в ее глазах появилась страх. — Ты не слабосилок, ты маг! Договорились, конечно, договорились!
Глава 18
Хм, а вот это уже интересно… Похоже, это не просто иллюзии, а нечто большее
Первым к дому баронессы Кольберг прибежал околоточный надзиратель, толстый дядька в возрасте в засаленном мундире и пятых штанах. Увидев, что в доме творится, сильно побледнел, задрожал (а как же иначе, если покушение на жизнь и честь особы дворянского сословия), и тут же принялся свистеть в свисток. На свист прибежало ещё двое таких же несуразных стража, ошалелые, потные, и растерянные.
Само полицейское действо началось лишь с приходом участкового пристава, начальника этих горе-полицейских. Мужчина солидный с большими усами, тот сразу же развил бурную деятельность. Одного околоточного надзирателя отправил в магистрат, чтобы сообщить о происшествии городскому главе. Второго — в полицейскую управу и жандармского управление с этой же целью. Сам же, прихватив второго, начал «осматриваться».
Вот через полчаса примерно и грянуло по-настоящему.
Похоже, имена пострадавших — баронесса Кольберг, баронесса Воронцова и баронет Воронцов — оказались настоящей красной тряпкой для местного начальства, подстегнув их не хуже плети. Градоначальник, запыхавшийся, красный как свекла, лично прибыл, а не послал кого-то вместо себя. После него появился глава жандармского управления в сопровождении целого отряда подчинённых. Уже через минуту оба начальника орали друг на друга, на полицейских и на солдат, которых пригнали для оцепления.
— Кто? Почто? Найти! Поймать! Живо! Немедля! — разносились по улице истошные вопли. — Сгною! В Сибирь! На каторгу! Бегом! Поймать!
Все вокруг туда-сюда носились, как угорелые. Полицейские с палашами наголо, жандармы с револьверами в руках, словно готовились к атаке целого вражеского отряда, а не просто к поимке какого-то убийцы.
Переполох распространялся как саранча. Сначала людей хватали на одной этой улице, потом уже на двух соседних. Вскоре испуганные крики разносились уже по всему кварталу. Прохожим, бродягам, нищим руки в момент крутили, кидали в чёрные повозки и везли в ближайший околоток допрашивать.