— Молодец, Марк! — уже выходя, барон подмигнул сыну. — Отдыхай.
Дверь закрылась, и в воздухе повисла тишина.
Марк лежал и не двигался, сохраняя на лице постное выражение лица. Вдруг еще кто-то войдет, а он тут расслабился?
— Вроде тихо, — смотрел на дверь, слушая тишину. Дверная ручка, к счастью, не дергалась. — Дадут мне спокойно поваляться или нет? Сейчас еще Лизок заявится и начнет тут хвостом крутить. Никак не успокоиться, так и придется, похоже, ее завалить на…
Прошла минута, вторая, третья. На втором этаже, по-прежнему, царила тишина: никто не топал, не говорил, не дергал за ручку. Похоже, внизу все успокоились, и можно собраться с мыслями.
— Так, и что там у нас получается?
А получалось, что его акции в этом мире неплохо подросли. С мачехой у него теперь мир. Пусть и плохой, дурно пахнущий, но мир. Она дала слово, что в его сторону даже коситься не станет. С магией тоже все неплохо складывается. Теперь он точно не слабосилок, а какой никакой, но маг. Вдобавок, похоже, совсем скоро его ждет награда от самого императора.
— А дела-то налаживаются, — довольно улыбаясь, Марк потянулся как кот. — Если так дело пойдет, то, вообще, будет красота. Был слабосилок и задохлик, да сплыл.
Парень вытянулся во весь рост и рассмеялся — громко, радостно и беззаботно, как смеются дети, на шеях которых не висят неподъемные кредиты, ненавистная работа и нелюбимые супруги.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ой, черт!
За дверью вдруг послышались тяжелые шаги. Паркет в коридоре нещадно скрипел, заранее предупреждая о новом госте. Вот-вот должен был раздаться стук в дверь, но… ничего не раздалось. Дверь резко открылась, и внутрь вошла высокая пожилая женщина в черном. Словно старая ворона: лицо с заострившимися чертами, нос длинный, острый подбородок, плотно сжатые губы.
Дом барона Воронцова
Марк даже возмутиться не успел столь бесцеремонному вторжению, как гостья уже «припечатала» его:
— Ишь развалился, телеса вывалил, никакого почтения к даме. Непутевый, как есть непутевый.
Парень, и правда, лежал несколько вольготно, можно даже сказать, что нескромно. Но, кому какое дело, как он лежит в своей комнате и в своей кровати⁈ Будет ему указывать какая-то старуха, которую он в глаза не видел. Марку в грудь воздуха набрал и уже рот открыл, как вдруг увидел в проеме двери отца. Тот стоял на пороге, как раз за спиной этой женщины, и яростно мотал головой, делая при этом зверское выражение лица. Как пить дать, предупреждал, чтобы и рта не раскрывал.
— Хм…
Старуха подошла ближе, не сводя цепкого взгляда с Марка. При этом так на него смотрела, что у него мурашки по спине бегали размером с кулак. Властная бабуля, у такой точно не забалуешь. А если и забалуешь, то можно и затрещину отхватить. Понимая все это, Марк тихо выдохнул, и мысленно похвалил себя за то, что все-таки сдержался.
— И это отпрыск моей Катерины, упокой Господь ее душу?
Ее глаза сузились, по лбу протянулись морщины.
— Точно непутевый. Сразу видно, что не наша кровь, а Воронцовская.
Марк стрельнул глазами в сторону отца, который стоял, словно в рот воды набрал. Всегда решительный, властный, резкий, а тут молчит. Просто удивительно!
— Слушала, что сегодня случилось. Говорят, что самолично матерого душегуба убил. Так?
— Да, — твердо ответил Марк, и не думая молчать. Он уже решил, что ругаться не будет, но и в обиду себя не даст. — Он на мачеху и ее подругу напал, а я рядом оказался, и вступился. Не мог же я убежать…
Чуть помолчав, Марк «пошел в атаку»:
— А вы, вообще, кто?
У его отца вид такой стал, словно его удар хватил. Весь побелел, лицо скривилось.
— Хм, родную кровь не признаешь? — «проскрипела» женщина, удивленно вскинув брови. — Точно непутевый. Бабушку не помнишь. Поди и про мать уже не вспоминаешь? Забыл, кто тебе жизнь дал?
Недовольно засопевший Марк упрямо вскинул голову, и хотел было уже что-то пробормотать, но вдруг, не ожидая от себя такого, всхлипнул. Как гостья сказала про его мать, так на него и накатило. Что-то глубинное, жалостливое стало «всплывать», оставляя влагу на глазах.
— Помнишь, значит, мать. Хорошо. Так…
Она вдруг развернулась к барону. Причем сделал это так резко, что тот аж отшатнулся.
— А ты, зятек, хм… бывший зятек, собирай сына. Он со мной поедет, в наше родовое поместье, предкам поклонится, может помолится. Внизу буду ждать.
Сказала, как отрезала. И не поворачиваясь, вышла из комнаты.
Какое-то время в комнате было тихо. Отец с сыном молча переглядывались, в себя приходили.