— Вот же затыка! — к истечению второго дня, проведенного в замке, Марк уже начал терять терпение. — Реально, игра в глухой телефон! Чего не спросишь, а в ответ молчание или «не знаю». Куда не сунешься, везде «нельзя». Туда не ходи, сюда не ходи, в подвал не спускайся, в башни не поднимайся. Какого лешего я, вообще, тут делаю?
Как и всегда, все эти вопросы остались без ответа. Он несколько раз смачно выругался, правда, перед этим осторожно оглянувшись по сторонам. Ведь, графиня слов на ветер не бросала — могла за матерное слово и по губам съездить.
— Ладно, нечего горло драть.
Он махнул рукой и пошел дальше бродить по замку, исследовать, если можно так сказать. Все равно больше нечем было себя занять. Целыми днями сидеть в своей комнате или гулять по саду тоже было глупо.
— Пошвыряюсь немного, пока спокойно…
Беспокойно в замке становилось ближе к ночи, когда, словно по часам в темных коридорах начинались жутковатые представления. В северной части, как раз вблизи от его комнаты, с завидной регулярностью появлялась та самая кровожадная парочка — белокурая невеста в свадебном платье и здоровенный ревнивец с топором. В южной части замка, по словам Федора, едва ли не каждый вечер разыгрывалась дуэль между двумя юношами. Туда вечером лучше не соваться: фантомы были чересчур «горячими» и запросто могли располовинить любопытного прохожего.
— Да-а, не замок, а минное поле. Спасибо «любимой» бабуле и ее силе.
С любопытством оглядываясь по сторонам, Марк направился в северное крыло замка.
— Хм, странно, очень странно.
Еще вчера заметил, что, несмотря на сегодняшнее запустение, замок явно знавал лучшие дни. Об этом говорило слишком многое, чтобы это было не заметить. К примеру, громадные гобелены на стенах — ручная вышивка, золотые и серебряные нити — пусть и потрепанные временем, сейчас стоили весьма и весьма немалых денег. Лет сорок — пятьдесят назад за них, вообще, могли отвалить целое состояние.
Свидетельством «счастливого» прошлого была роскошная мебель из драгоценного красного дерева с искусной золотой и серебряной чеканкой. Стулья, комоды и столы с затейливой резьбой и вставками из драгоценных камней смотрелись бы достойно и во дворцах многих столичных вельмож.
— Просто охрененный контраст… Здесь на стене висит зеркало в мой рост с рамкой из червонного золота, а тут штора с огромной дырой на самом видно месте.
И так было во всем. Бродя по замку, Марк машинально отмечал в уме многие из таких несуразностей. Например, первая ступенька лестницы, ведущей на северную башню, отчаянно скрипела и давно уже требовала ремонта; бронзовая ручка двери в виде головы барана в комнате для гостей прокручивалась в холостую и ей не помешала бы новая личинка; лампочки в северном коридоре уже давно перегорели; и др.
В какой-то момент он даже решил, кое-чего своими руками поправить. А что, руки растут из того места, откуда нужно. Да и от безделья уже на стенку был готов лезть. Вчера вон уже со скуки деревянную скамейку в саду починил — спинка разваливалась, а он ее разобрал и заново прибил.
— Зрелище так себе, если честно, — вырвалось у Марка, когда переступил порог большой комнаты в северной башне. Видно было, что лет двадцать здесь не убирались. Пыли под ногами было по щиколотку. В три — четыре слоя на углах висела паутина, которую приходилось сгребать с пути. — Чего не убираются? Деньги вроде бы куры не клюют. Продали бы пару тройку серебряных подсвечников в мой рост и наняли роту крестьян, чтобы они тут все отмыли до блеска.
И это странное настороженное отношение к посторонним людям со стороны графини вновь всплыло у него в голове. Женщина явно кого-то опасалась, хотя это тщательно скрывала. Федор, ее слуга, тоже вел себя более чем странно. На прямые вопросы о чужих не отвечал, но за окрестностями следил зорко. Вчера вечером, к примеру, Марк приметил его сухопарую фигуру на одной из башен. Старик настороженно всматривался в бинокль, держа в руках самое настоящее ружье слоновьего калибра.
— Короче, хрен их всех тут поймешь.
Из башни парень направился в южное крыло, выглядевшее более обжитым. Тут явно пытались убираться — кое-как были подметены каменные полы, убрана паутина по углам, выбита пыль со штор на окнах. Даже пахло жилым духом.