Слово «подвал» Марк услышал особенно хорошо, и попытался возмутиться. Но куда там⁈ Тело совсем его не слушалось, а сознание в нем едва теплилось. Он постепенно засыпал…
— … выбери-место-без-окна, еду-приноси-в-разное-время, чтобы-он-потерял-счет-часам, — женская речь начала сливаться в нечто неразличимое, напоминавшее невнятное бормотание. — Пусть-учится-владеть-собой…
— Но-госпожа-графиня… — Федор то же что-то бормотал.
— Хватит, выполняй…
Поместье графини Захарьиной
Подвал. Остро пахло сыростью, плесенью, хотя каменный пол и матрас на лежанке были сухими. Марк скорчился клубком, поджав колени к животу. Одежда, что была на нем, особо не грела, и так было чуть теплее.
Сколько он так уже сидел, лежал, а потом снова сидел и снова лежал, неизвестно. Окон в его каменной каморке не было, в коридоре светила какая-то лампа, но по ней и не скажешь, который был сейчас час. Еда — плошка с холодным варевом и кружка с водой — появлялись незаметно.
Время в этом месте текло совсем иначе, чем наверху, на свету. Там время было стремительным, легким, совсем незаметным. Здесь он было тягучим, медленным, а в какие-то моменты совсем останавливалось и все вокруг замирало.
Марк сидел молча, говорить совсем не хотелось, да и не с кем было. Не с собой же будешь разговаривать? Так и до сумасшествия недалеко.
Только в какой-то момент тишина стала ощущаться, как нечто осязаемое, реальное. Казалось, ее можно было потрогать руками. Она начала давить на уши, причиняя реальную боль. Позже пришел звон, сначала напоминавший надоедливое жужжание мухи, потом странный скрежет, и наконец, самый настоящий колокольный звон. Это было так жутко и невыносимо, что парень застонал.
— А-а-а-а-а… Проклятый, проклятый звон… Хватит. А-а-а-а-а…
Чтобы хоть как-то это прекратить, Марк стал ругаться. В подвальной тишине стали раздаваться разные ругательства в адрес графини.
— Старая дура! Совсем из ума выжила! Чертова кошелка, чтобы ты сдохла! Выпусти меня отсюда! Сумасшедшая…
На немного замолкал, переводя дух, и потом снова начинал.
— Чертова хрычовка! Выпусти, я сказал⁈ Федор, твою мать, а ты чего заснул⁈ Живо неси свой зад сюда! Дура! Больная! Совсем тут спятила, мхом покрылась! Выпусти меня…
Без столку. Его истошные крики разрывали тишину подвала, отдавались эком в другим каменных мешках, возвращались обратно, и медленно затухали.
— Су… — наконец, он осип, и больше не мог выдавить из себя ни слова. — Су… Черт, еще и охрип.
Закашлял, едва не выворачиваясь наизнанку. На этот ор ушли все его силы, и сейчас он готов был свалиться.
— Хрычовка, б…ь. Точно из ума выжила. Сначала чаем поит, потом затрещины раздает, и теперь вот это.
Марк оглядел каморку, где сидели, и с отвращением сплюнул. Воздух был спертый, сырой. В штанах и тонком камзоле довольно сильно бодрило. Словом, все это даже близко не напоминало его комнату в замке с огромной кроватью, камином и ванной комнатой.
— Чего ей, вообще, нужно? Что это, б…ь, за загадки?
Наоравшись досыта и немного придя в себя, он задумался. Во внезапное сумасшествие графини Марк не верил. Такого просто не могло быть. Здесь точно было что-то другое.
— … Мы сидели за столом, и она просила меня показать, что я умею… Я показал… Потом была пощечина, еще она… Я помню, как разозлился, и ей это совсем не понравилось… Это урок, сто процентов урок.
Марк затаил дыхание, поняв, что почти докопался до сути.
— И что же она хочет? Чему я должен научиться?
Он снова и снова вспоминал недавнее чаепитие и то, что произошло после этого. Воспроизводил в памяти все в самых мельчайших подробностях, пытаясь вспомнить слова графини, ее жесты, выражение лица. Нужно было понять, что она хотела всем этим сказать.
— Хм… Эмоции… Она и в прошлый раз говорила об эмоциях, и в этот раз. Все дело в них… Еще она что-то говорила про нетерпеливость, обидчивость. Так… Похоже, дело просто в выдержке, умении владеть своими эмоциями. Ты ведь об этом хотел сказать, бабуля?
Сразу же вспомнилось ее холодное, совершенно спокойное лицо. Ее голос был всегда нейтрален, без малейшего намека на эмоцию. Движения скупы, выверены, точны. Казалось, она берегла свои эмоции для чего-то очень важного, главного.
— Ладно, попробую…
А что? Делать в каменном мешке все равно больше нечего.
Марк понимал, что ему не хватает особых знаний о магии, поэтому решил пойти по самому простому пути — пути проб и ошибок.
— Буду делать этого чертового кролика, пока не выйдет идеально. А вот пощечины…
Следующие несколько часов в его каменном закутке, перегороженном решеткой, творилось довольно странное действо. Окажись кто-то рядом и незаметно загляни туда, то он несомненно бы растерялся, изумился. Парень сидел на лежанке, подмяв под себя ноги, и сосредоточенно смотрел в одну точку. Время от времени он размахивался и сам себе отвешивал увесистую плюху.