— … Эти могут, — пробормотал барон, прекрасно понимая, что за годы работы в министерстве у него накопилось немало недоброжелателей. — Точно могут.
Сейчас тем более был опасный момент для любых промахов. Воронцов со дня на день ожидал назначения на новую должность, и любое неприятное происшествие или скандал могли ему помешать.
— Нужно срочно послать за Марком. Пора ему возвращаться, нагостился уже… Хм, хотя, какой там нагостился⁈ Как бы эта старая карга совсем парня не загнобила. Проклятье, и зачем ч, вообще, согласился его туда отправить?
И чем больше думал об этом, тем сильнее начинал нервничать. Его бывшая теща всегда его недолюбливала, считала, что он не был родной её Катерине. Про внука, вообще, долгое время ничего не делала слушать. Называла ублюдком, как поговаривали.
— Нужно самому отправляться, — наконец решил барон. — И раз и навсегда закрыть этот вопрос. Пусть мне в лицо все выскажет. Чем я ей не угодил? Хватит этих недомолвок!
Решительно встал с места и подошёл к большому секретарь из красного дерева, на котором стоял большой портрет печальной молодой женщины — его первой жены Катерины.
— Эх, Катенька, Катенька, Катюша… Тебя уже сколько лет нет на этом свете, а твоя мать все так и не оттаяла. Не понимаю…
Он, и правда, так до сих пор и не понял, почему теща так его невзлюбила. Ведь, он был из хорошей семьи, при должности, недурен собой. Почему же тогда? Что в нём было не так?
— Поеду и во всем разберусь. Не уеду оттуда, пока она не ответил на все мои вопросы. Слышишь, Катенька, я все равно все узнаю…
Барон смотрел на такое родное ему лицо и тяжело вздыхал. Все, её больше не было рядом. От той, рядом с которой его душа пела, остался лишь этот портрет.
— … Сын, ещё есть Марк, — горло внезапно перехватило, и раздался скрипачи хрип. — Да, у меня остался Марк.
Поместье графини Захарьиной
Эти два дня, как он очнулся после заключения в подвале в чистой теплой постели, Марк жил, как во сне. Боялся лишний раз что-то не то сделать, чтобы не проснуться. Все в его жизни встало с ног на голову, все перевернулось.
— Вашу маму, я точно не сплю⁈ — именно это и вырвалось у него, когда Марк встал с постели и как следует огляделся по сторонам. — Вчера на холодном камне спал, а сегодня в президентском номере…
А как иначе было назвать комнату, в которой он проснулся⁈ Его прежняя комната, в которой он жил, то же была хорошо, но новая комната была просто шикарной.
— Тут в футбол играть можно, — он прикинул площадь комнаты, и получилась чуть ли не одна среднестатистическая трехкомнатная квартира. — Квадратов семьдесят — восемьдесят… Небольшой актовый зал.
Тут никакого запустения, ветхости или сырости, что встречались в других комнатах старого замка, и в помине не было. Стены были закрыты роскошными гобеленами, краски которых были яркими, сочными. Казалось, они вышли из рук мастериц лишь несколько месяце назад. По верху стен красивыми узорами тянулась золоченая лепнина, на которой играли световые огоньки. Весь потолок был расписан нежно голубыми красками, создавая впечатление глубокого-глубокого летнего неба. Кое-где плыли пушистые облака, из которых выглядывали милые пухленькие ангелочки с крошечным луком со стрелами за спиной. Под стать была ухоженная мебель — два больших глубоких кресла, длинная соф, настоящее произведение искусства из особо редкой породы дерева, бархатной ткани и драгоценных камней.
— О, настоящий траходром!
На кровать, в которой он очнулся, можно было смело класть целую футбольную команду, и еще осталось бы место. Огромная, из искусно обработанного мореного дуба, инкрустированного серебром и янтарем, она внушала уважение, восхищение, и, конечно, же ставило много самых разных вопросов.
— И за что мне все это? Чем я такое заслужил? Черт…
Вопросов еще прибавилось, когда Марк обнаружил на кресле аккуратно сложенную одежду.
— И это мне⁈
Естественно, до этого он не одевался в обноски. Одежда была достойной, и полностью приличествующей его статусу. Его никто не смог упрекнуть в небрежности костюма, или отсутствии стиля. Но то, что он увидел сейчас, было совершенно другим.
— Может я снова переродился, но теперь уже в принца…
Белье было из невероятно тонкой ткани, которая ластилась к рукам, словно игривый щенок. Брюки, рубашка сидели на нем так, словно шились по его мерке. Ни единой складки, ни единой морщинки. Идеальный костюм.