Он хмыкнул, вспоминая встречи со своей первой супругой. Графиня тогда, и правда, делала все, чтобы сорвать их брак.
Воронцов с печалью вздохнул. Воспоминания были тяжёлые, душевная рана после потери Катерины, оказалось, так и не зажила. Думал, что время её залечило, что дальше будет её легче. Но не тут-то было. Едва он увидел замок, этот старый парк, где они гуляли до поздней ночи, его снова накрыло.
— Эх, Катя… Как же мне без тебя пло…
Оказавшись у дверей — массивных, с толстыми железными петлями, он кивнул. Конечно же, Воронцов помнил, что это всего лишь иллюзия. Раньше графиня любила такие шутки, и всегда заразительно смеялась, когда кто-то попадал впросак.
Мужчина уверенно шагнул вперёд. На мгновение перед его глазами все потемнело, и сразу же он оказался в огромном холле. Замок встретил его знакомыми полумраком и холодком, от которого хотелось тут же укутаться во что-то тёплое и пушистое.
— Ну и где эту старуху теперь искать? — недовольно пробурчал он, оглядываясь по сторонам. — Самому поискать, хотя опять на что-нибудь наткнешься…
В нерешительности дернулся, но все же остался на месте. Замок и раньше был полон гуляющих сами по себе иллюзий, а сейчас, наверное, стало еще хуже.
В этот самый момент прямо за его спиной неожиданно раздался холодный голос:
— Добро пожаловать, господин барон. Госпожа графиня и господин граф занимаются в малом зале.
Воронцов от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Неимоверным усилием сдержался, медленно развернулся и едва не уткнулся в старого знакомого:
— Федор, а ты совсем не изменил своим привычкам. Подкрадываешься так же тихо, как и раньше. Смотрю, совсем не изменился.
— Благодарю вас, господин барон, — слуга поклонился и сделал рукой приглашающее движение. — Прошу проследовать в малый зал. Господин граф будет очень рад, что вы приехали.
И тут Воронцов недоуменно вскинул голову. До него только что дошло то, что произнес слуга.
— Ты, чего мелешь-то? — он недовольно оглядел Федора. — Что за глупые шутки? Какой еще граф⁈ Графиня уже чертову тучу лет, как одна. Или на старости лет у нее окончательно с головой стало плохо?
Слуга на это даже бровью не повел. Был сама невозмутимость.
— Видимо, до вас еще не дошли последние новости. Три дня назад, — в голосе прозвучали торжествующие нотки. — Госпожа графиня официально признала господина Марка Воронцова своим внуком и наследником титула. Все соответствующие бумаги были направлены в Имперскую наследственную палату. В соответствие с этим баронет Воронцов становится графом Воронцовым-Захарьиным. Прошу вас.
Ошарашенный барон пошел следом. Его удивление было настолько сильны, что он и слова не мог сказать. Всю жизнь Захарьина откровенно, чего никогда и не скрывала, ненавидела его. Внука просто не замечала, вела себя так, словно его никогда и не существовало. И вдруг признала его наследником своего титула. Это просто невероятно!
Однако еще более удивительная картина ждала его в малом зале. Федор распахнул двери, и… В самом центре зала за небольшим столом сидели двое — графиня и его сын, при этом совершенно мило беседовавшие, словно самые близкие родственники.
— Я точно не сплю? — Воронцов довольно сильно ущипнул себя за руку, когда вдруг подумал, что просто напросто спит, и эти невероятные картины ему снятся. — Не, не может быть…
Он несколько раз мотнул головой, словно хотел сбросить наваждение. Только без толку, так поразившая его картина не просто осталась без изменения, а заиграла еще более яркими красками. Оказалось, что графиня обучала его сына магии! И это та самая женщина, которая когда-то назвала новорожденного Марка незаконнорожденным ублюдком, а самого барона — мошенником, соблазнившим ее дочь.
— Что же тут, вообще, происходит? — еле слышно бормотал он, спрашивая сам себя. — Как еще небо не рухнуло из-за этого…
Наконец, его заметили. В какой-то момент графиня и Марк одновременно повернулись в его сторону.
— Явился, значит, не запылился, а я тебя раньше ждала, — язвительно произнесла графиня. — Небось, вспоминал меня паскудными словами?
Воронцов-старший мотнул головой, сделав недоуменный вид. Мол, про какие еще паскудные слова она говорит?
— Вспоминал, по глазам вижу, — усмехнулась она. — Проходи, раз пришел.
Барон прошел к столу, и сел рядом с сыном. Что сказать, как начать разговор, не знал, поэтому и молчал. В мыслях царил сумбур, одни слова цеплялись за другие, а ничего толкового все равно не получалось — одна белиберда.