— Госпожа, вам грозит страшная беда, — вдруг огорошила баронессу незнакомка. — Я вижу, как вы страдаете, как вас покидает любовь всей вашей жизни. Ваше сердце разбито на тысячу крошечных осколков, из которых уже ничего не собрать. Ты страдаешь…
Алисию от неожиданности разбил ступор. Все верно! Ведь, именно это она и ощущала. Да, он чувствовал, как ее покидала любовь. Ее супруг предал ее, выбрав своего пасынка. Он забыл обо всех клятвах, которые давал ей. Он забыл их малыша.
— Да… — еле слышно прошептала молодая женщина, с дикой надеждой глядя на незнакомку. — Он совсем забыл про меня, — из ее глаз сами собой полились слезы. — Ведь, он обещал любить только меня…
— Я помогу тебе, — рука незнакомки вынырнула из плаща с небольшим стеклянным флакончиком зеленого цвета. — Добавь лишь несколько капель этого отвара в его питье, и все станет, как прежде. Ваша любовь будет еще сильнее, и ты больше никогда не заплачешь от горя.
Баронесса с жадностью схватила флакончик и крепко прижала его к груди. Про незнакомку она тут же забыла. Резко развернулась, и побежала к черному выходу. В ее воспаленном сознании не возникло и мысли про обман, мошенничество. Напротив, душевная болезнь все делала очень естественным, правильным и гармоничным, напрочь отмечая все возражения разума. Ее искаженное «Я» нашептывало ей, что теперь все изменится к лучшему.
— Да, да, все станет, как прежде…
А незнакомка, проводив баронессу, тяжелым взглядом, уже оказалась в закрытом экипаже. В полумраке скрывался еще один пассажир, что не стало для нее секретом.
— … Дело сделано, господин полковник. Она сразу же взяла яд…
— Я же говорил, Марта, что все пройдет гладко. Наш агент в доме прав, у баронессы с головой совсем плохо.
— А что теперь будет?
— Все, как и всегда, Марта. Просто в один солнечный день у господина барона вдруг случится сердечный приступ, а доктор, как это и бывает, придет слишком поздно. Потом безутешная вдова переедет в «желтый» дом, а наш мальчик окажется совсем без защиты.
Кстати, если есть немного свободного времени, можете заглянуть сюда:
https://author.today/reader/478055/4474686
ЮНЫЙ ГНОМ попадает в 1941 год! Он видит на сотни метров в землю, чувствует опасность и, главное, способен превратить любой металл в адамантий, самую твердую во вселенной материю.
Глава 27
Вот-вот разразится буря
В дороге
Расставание с графиней прошло так тяжело, нехорошо, было сказано столько обидных слов, что в дороге с отцом Марк почти не разговаривал. Прозвучал, дай Бог, если один десяток слов, из которых большая часть была угрюмыми междометьями.
Остальное время молчали, уставившись каждый в своё окно. Думали о произошедшем, о том, что же теперь будет дальше.
— … Отец?
В какой-то момент это демонстративное молчание Марку надоело, и он решил поговорить с отцом «по душам». Все эти непонятные обиды его откровенно уже достали. Хотелось ясности, а не этого болота.
— Тебе не кажется, что мы с тобой должны откровенно поговорить?
Тот впервые за последние часы оторвал взгляд от видов за окном, и посмотрел на сына.
— Хм, давай, поговорим, если хочешь, негромко ответил мужчина. — И о чем предлагаешь поговорить?
Марк вздохнул, чувствуя, что предстоящий разговор будет не особо приятным.
— Зачем ты так с ней? — спросил парень, не называя никого по имени. Зачем? Им обоим и так было понятно, о ком шла речь.
Отец зло ухмыльнулся. Видно, что графиню он не просто недолюбливал, а откровенно ненавидел.
— А как, по твоему мнению, я должен был с ней разговаривать? С уважением или даже с любовью? — лицо мужчины постепенно наливалось дурной кровью, делая его неприятным, страшным. — Ты понимаешь, что со мной, с твоей мамой сделала эта женщина? Когда мы с Катериной только встретились, она сразу же попыталась нас рассорить. Ты даже представить себе не можешь, что делала эта женщина, какие козни она строила, сколько грязи она вылила на меня и на наш род. Не угомонись она и после венчания, изобретая все новые и новые причины, чтобы разрушить наш брак. В конце концов, дело дошло до того, что она написала императору…
Слушая все это, Марк качал головой. Оказалось, тут все еще более запущено, чем он думал. Его отец, и правда, по-настоящему ненавидит графиню. Ясно, что о каком-то примирении тут и дело не шло.