— У нас есть довольно классный обычай, — заявляет Шерри с широкой улыбкой. — Парни, если разрешите нам снять ваше участие в скоростном подъеме в прямом эфире для нашей странички в социальных сетях, победитель получит бесплатный уик-энд на следующей неделе в нашем лыжном шале в горах. Там есть частный природный горячий источник, который изменит вашу жизнь, не говоря уже о нескольких очень классных склонах для катания на сноуборде.
— Да, — радостно восклицает Иезекииль, поднимая вверх кулак. — Мы согласны.
— Нет, — твердо заявляю я.
— Сэм, — перебивает Мэгги. — Просто сделай это. Что плохого может случится?
— Этот гребаный идиот плохо тебя подстрахует, и ты получишь травму.
— Иезекииль провел здесь все утро, — заявляет Шерри, подходя ближе ко мне. — Уверяю вас, он отличный страхующий.
Я тяжело выдыхаю и задаюсь вопросом, как, черт возьми, началось все с помощи Мэгги не свернуть себе шею, до того, что я мчусь вверх по проклятому зернохранилищу наперегонки с мудаком с бисером в дредах.
— Если только ты не боишься, — заявляет Иезекииль, разводя руками. — Понимаю. У тебя хрупкие кости, и ты не захочешь их повредить.
Мэгги тихонько хихикает рядом со мной, и мой внутренний пещерный человек кричит: «Не позволяй этому жующему мюсли блондинистому укурку с дредами выставлять тебя дураком перед девушкой! Ты же знаешь, что можешь его разделать под орех!»
Я качаю головой, глядя на Мэгги.
— Ты должна быть на моей стороне.
— Так и есть! — возбужденно восклицает Мэгги. — На это будет интересно смотреть. И поможет мне избавиться от сильного беспокойства, которое я сейчас испытываю, видя эту штуку вблизи.
Она смотрит на меня таким милым и невинным взглядом, но каким-то сексуальным и живым... я с большим смущением понимаю, что ради этой цыпочки, вероятно, наелся бы гребаного желтого снега.
Поэтому, как идиот, поворачиваюсь к Иезекиилю и заявляю:
— К черту все... на страховке, чувак.
Иезекииль с приятелями радостно вопят, и через несколько минут мы уже стоим в десяти футах друг от друга у подножья зернохранилища, в шлемах и с нацеленными на нас камерами мобильных телефонов. Видеокамера и фотограф также фиксируют все это действие. Лучше бы мне не надрали зад.
— Страховщики готовы? — кричит Шерри, стоя между нами.
— На страховке! — мы оба кричим в ответ, и я смотрю на сотрудника, который меня страхует. Мэгги, с широкой, ослепительной улыбкой, стоит рядом с ним.
— Страхуем! — кричат в ответ страхующие.
И мы начинаем.
Подъем очень интенсивный. Поверхность представляет собой прямую вертикаль без трещин и выступов. Чтобы не упасть, есть только я, два моих ледоруба и кошки на ботинках. Поскольку это восхождение с верхней страховкой, то от меня через крепеж наверху сооружения идет веревка, которая потом спускается к страховщику. Когда я поднимаюсь по стене, страховщик крепко держит веревку, ослабляя ее только тогда, когда мне нужно.
Подъем — сплошная ледяная глыба, мой ледоруб пронзает плотную завесу сверкающего инея, и я двигаюсь вверх. Я даже не смотрю на другого парня, потому что знаю, это лишь меня замедлит. Шаг за шагом продолжаю вбиваться остриями кошек в поверхность и пробираюсь к вершине. Чем выше я поднимаюсь, тем слабее слышатся снизу радостные возгласы Мэгги. Тренировка здесь определенно более интенсивная, чем на водопадах, и мои квадрицепсы и бицепсы кричат, когда я толкаю их к критической точке. Обычно я двигаюсь медленно и ровно, но сейчас делаю более широкие махи руками и использую мышцы, чтобы поднять тело вверх по стене так быстро, как только могу.
Наконец, я вижу над собой парня, который снимает на камеру мобильного, направленную прямо на меня.
— Давай, мужик, ты уже почти здесь! Просто безумие какое-то!
Я хмурюсь, пытаясь угадать по его словам, насколько сильно проигрываю. Мне казалось, что я еще не слышал звона колокола, но, может, Иезекииль уже давным-давно в него позвонил, а я был слишком низко, чтобы это услышать?
С завершающим ударом ледоруба поднимаюсь на последние три фута и замахиваюсь вторым прямо на медный колокол, свисающий сверху. Громкий звон и крики зрителей внизу разносятся эхом по округе. Парень забирает у меня инструменты, чтобы я мог перебраться через край зернохранилища. Я наклоняюсь, упираясь руками в перила и делая большие глотки воздуха.
— Черт возьми, было тяжело, — вяло говорю я парню, стоящему рядом со мной, а сердце грохочет в груди.
Выглядываю через край и краду несколько секунд, чтобы насладиться пейзажем с моей новой точки обзора. Повсюду видны холмы и заснеженные деревья на фоне горных пиков. Невероятное зрелище.