— Так что твой бывший думает обо всех твоих приключениях? – интересуюсь в попытке обеспечить столь необходимую проверку своего внутреннего чутья. — Я бы сказал, что всего за несколько недель ты многого добилась. Все идет по плану?
Выражение лица Мэгги меняется на глазах: от счастливого и беззаботного до растерянного и несколько встревоженного.
— Я отправила ему несколько фотографий, и, думаю, он впечатлен.
— Разве он этого не говорит? — спрашиваю, нахмурив брови.
Она пожимает плечами.
— Он, кажется, искренне удивлен всем, чем я занималась во время зимних каникул, но не говорит, что впечатлен. Хотя, возможно, я слишком преуменьшаю? Я пыталась разыграть все так, словно хочу заниматься этим многие годы.
— Но ты этого не хочешь? — спрашиваю, чувствуя себя сбитым с толку.
— Боже, нет! — Она смеется. — Ты видел меня сегодня на склоне для новичков. Я ужасна в спорте!
— Но все равно получаешь от этого удовольствие? — уточняю, потому что она не выглядит несчастной, когда занимается чем-то подобным. Так что, либо она великая актриса, либо просто настолько сосредоточена на своей цели, что заставляет себя наслаждаться процессом.
— Наверное, я получаю больше удовольствия, чем ожидала, — отвечает она с задумчивым выражением лица. — Но, мне кажется, это в основном из-за тебя. С тобой очень легко, Сэм. И ты веселый учитель. Я понимаю, почему вы с Майлсом так близки.
Упоминание о ее брате придает моей позе скованность, которой не было раньше. Наверное, потому, что сейчас я сижу голой задницей в джакузи с его сестрой, и она только что напомнила мне об этом факте. Но, черт возьми, она — взрослая женщина, а я — взрослый мужчина. Знаю, все становится сложнее, чем мы оба ожидали изначально, но Мэгги явно все еще сосредоточена на своем бывшем, и я был бы идиотом, если бы не ухватился за шанс с такой девушкой, как Мэгги.
— А что Майлс думает по поводу того, что ты так долго остаешься в Боулдере? — Откинув голову на подголовник, провожу рукой по холодным капелькам, застрявшим в бороде.
Прежде чем ответить, на лице Мэгги появляется страдальческое выражение.
— Ну, я ему сказала, что, как только Стерлинга вызовут на сборы, я не знаю, где мы окажемся, и это, вероятно, последние свободные недели, что у меня будут до нашего отъезда. Когда я сказала, что перед всем этим мне хочется пожить для себя, он проглотил это объяснение, как бесплатное печенье.
Я морщусь, потому что понимаю, как Майлс мог во все это поверить.
— Да, боюсь, он довольно доверчив.
— Знаю, и поверь, из-за того, что лгу ему в лицо, я чувствую себя ужасно, но продолжаю говорить себе, что все это не будет иметь значения, когда мы со Стерлингом снова будем вместе.
— И ты все еще уверена, что хочешь именно этого? — спрашиваю, потому что, честно говоря, продолжаю надеяться, что она, в конце концов, поймет, насколько безумен этот план, поумнеет и отпустит все это.
Она серьезно кивает.
— Я уверена, что Стерлинг — моя судьба. Я никогда так сильно и так быстро не влюблялась в парня. То же произошло и с родители, когда они познакомились в колледже, и теперь они женаты уже целую вечность.
— Но почему бы тебе не рассказать семье, что случилось? Конечно, для пары не такая уж большая проблема — пережить разрыв, а потом снова воссоединиться.
Мэгги качает головой.
— Ты ведь помнишь бывшую подружку Майлса, Джослин?
При упоминании этой мерзавки по шее пробегает холодная дрожь, и я кривлю губы.
— О, я помню.
— Вот именно, — заявляет Мэгги, широко раскрыв глаза. — Она была ужасна, вновь и вновь разбивая Майлсу сердце. Они расставались и снова сходились так много раз, что были хуже, чем Кортни Кардашьян и Скотт Дисик. Ситуация была настолько фиговой, что даже дедушка забеспокоился. Теперь Майлс, наконец-то, с такой замечательной девушкой, как Кейт, и я не хочу снова взваливать это бремя на свою семью.
— Но Джос была сукой, — констатирую я, прокручивая в голове воспоминания о той драме, которую эта женщина привнесла в нашу жизнь. — Извини, что я так говорю, но это правда. Если Стерлинг такой замечательный парень, как ты говоришь, то твоей семье будет все равно.
Мэгги качает головой.
— Нет, я отказываюсь подвергать их этому, потому что через несколько недель или месяцев мы снова будем вместе, и это уже не будет иметь значения. Я хочу, чтобы они любили Стерлинга. И не хочу, чтобы они каким-либо образом связывали его поведение с Джослин. И особенно мне не хочется раскачивать лодку, когда все так счастливы.
Я тяжело выдыхаю, потому что в стремлении все исправить без чьего-либо ведома, она оказывает на себя слишком сильное давление, а это не то как я представляю семью.
— Мэгги, послушай... можешь поступать, как хочешь, но у меня три старшие сестры, и я говорю тебе… я бы предпочел быть рядом с ними во все неидеальные моменты, чем стать жертвой идеального вранья.
Мэгги смотрит на меня умоляющими глазами, которым я, кажется, никогда не смогу отказать.
— Я понимаю, Сэм. Но это моя проблема. Мой бардак. И именно так я с ним справляюсь.
Откинувшись на бортик джакузи, сжимаю губы, чтобы не сказать больше ни слова. Моя работа — убедиться, что она в безопасности. Заставлять ее идти по иному пути — не моя забота. Я всего лишь друг.
Мэгги видит мою побежденную позу и с озорным блеском в глазах подплывает ближе.
— Посмотри на это с другой стороны... если бы я так не поступила, то мы бы с тобой не сидели сейчас голыми в джакузи.
Она играет бровями и садится на колени, так что ее мокрые голые груди оказываются выставленными на показ. Мой член под водой твердеет, вынуждая меня отвернуться.
— Ты — абсолютное зло.
Мэгги хихикает.
— Но я использую свои силы во благо.
Без промедления тянусь к ней и обхватываю ее запястье, дергая на себя. Она плюхается мне на колени, и эти идеальные груди касаются моей груди, а ее бедро скользит по моему члену. Быть настолько близко к ее обнаженному телу и так долго к ней не прикасаться — сродни поступку святого... а сейчас я хочу быть грешником. Провожу ладонью по ее бедру, а она касается моего подбородка и с безошибочным голодом смотрит на губы.
Прежде чем она успевает меня опередить, я устремляюсь вперед и завладеваю ее губами. У нее вкус шоколада и «Бейлиса», и ее губы такие мягкие, что я хочу чувствовать их на каждом дюйме своего тела. Она расслабляется в моих руках, жадно встречая языком требовательный толчок моего языка. Благодарно стону ей в рот и скольжу рукой по ее заднице, прижимая к себе.
Она извивается у меня на коленях, сдвигаясь, седлает, и когда мой член толкается между ее бедер, по телу пробегает дрожь.
— Мэгги, — хрипло говорю я у ее губ, наше неровное дыхание смешивается. — Если мы не выберемся из джакузи, та пробежка за презервативами, что я провернул сегодня утром, будет напрасной.
— Сэм, — стонет она с еле заметным неодобрением и маленькими толчками жадно трется о член. — Я не хочу выходить.
Я опускаю руку под воду, лаская большим пальцем клитор. Она издает мне в ухо гортанный звук, сжимая руками мою голову, словно спасательный плот посреди шторма. Решаю заставить ее кончить пальцами прямо здесь, но мой разум вырывается из этого Мэгги-гипноза, когда я слышу слабый смех, доносящийся слишком близко от нас.
Хватаю Мэгги за руки и отталкиваю ее в сторону как раз вовремя, чтобы увидеть группу подростков, убегающих от джакузи.
— Эй! — кричу, без всяких церемоний спихивая с себя Мэгги. — Это частная территория. Какого хрена вы здесь делаете?
Мальчишки останавливаются и машут мне чем-то, чего я не могу разглядеть в темноте. Слышу, как Мэгги рядом со мной ахает, и поворачиваюсь, вопросительно глядя на нее.
— Они забрали нашу одежду! — восклицает она и встает. — Ах, вы, мелкие засранцы!
Мальчишки воют от смеха, а я быстро хватаю Мэгги за плечи и толкаю обратно в воду.