– Что с вами? – слегка усмехнулся господин и подозвал официанта, красивого мулата с большими коричневыми глазами. – Два кофе без сахара.
Когда мулат отошел, Вадим Сергеевич перегнулся через стол и сбивчиво пожаловался, что его преследуют, хотят убить.
– Видите ли… обстоятельства несколько изменились, – равнодушно сказал господин. – Я отошел от дел и теперь являюсь частным лицом. Решил поработать на себя, заняться бизнесом.
– К-как? – опешил Казаков. – А как же я? Что будет со мной?
Господин пожал плечами. Спецслужбы претерпевали реорганизацию, переходили из рук в руки, и в этой неразберихе об агентах могли временно забыть.
– Ждите, – неопределенно ответил он. – С вами свяжутся.
Господина звали Марат Калитин, и он действительно официально оставил службу в органах. Но только для видимости. Калитин просто перешел на более глубокий уровень конспирации. Прикрытием ему служила фотостудия «Профиль», хозяином которой он являлся.
Такие агенты, как Казаков, не интересовали Марата. Когда-то Профессор достался ему в наследство от предыдущей структуры и практически был не у дел. Мелкие поручения, которые он выполнял, потеряли всякую ценность. Во всяком случае, для Калитина. Но в работе никогда не знаешь, что может пригодиться. Поэтому агентуру старались сохранять всеми доступными способами. О Казакове обязательно вспомнят, рано или поздно.
Поразмыслив, Марат решил все-таки выяснить, что происходит с Вадимом Сергеевичем.
– Кто вас собирается убить? – спросил он.
Возможно, у человека просто сдали нервы. Психическое расстройство – не такая уж редкость. Здесь нужна помощь хорошего профессионала, только и всего.
Официант принес заказ, и Казаков молчал, громко постукивая пальцами по столу. Он явно был не в себе.
– Моя… невеста… бывшая невеста. Э-это она! – выпалил Вадим Сергеевич, когда мулат поставил на стол чашки и отошел. – Она хочет избавиться от меня…
«Ну вот, так и есть, – подумал Марат. – Параноидальный психоз. Выраженный клинический случай».
Но что-то неуловимое, – быть может, выражение глаз агента или его неприкрытый панический ужас, – подсказало ему, что все не так просто.
– Ваша бывшая невеста хочет вас убить, я правильно понял?
– Д-да, а-абсолютно правильно, – шепотом подтвердил Казаков. – Она приходила к моему дому, с-следила… смотрела на мои окна. Я ее боюсь!
– Зачем ей убивать вас? То есть за что? – позволил себе улыбнуться Марат. – Вы дали ей повод для ревности?
Казаков покраснел и махнул рукой, едва не опрокинув чашку с кофе.
– При чем тут ревность? О-она сумасшедшая… маньячка! Понимаете? Она уже у-убила одного человека, у меня на глазах… Она… страшная женщина!
– Вы действительно видели, как она убивала кого-то? – не поверил Калитин.
– Д-да, то есть нет… Я прятался за сундуком, а о-она вошла к нему в мастерскую… и через пару минут вышла. Потом я заглянул туда… а он… у-уже был мертв.
– Кто?
– Часовой мастер и реставратор Христофор Граббе. Слыхали? Об этом еще в новостях передавали, просили, если кто-то что-то видел или знает, со-о-общить в полицию. А я видел! Я один видел! Я с-свидетель, понимаете? Теперь она не успокоится, пока и меня… и со мной…
Вадим Сергеевич дрожащей рукой поднес чашку ко рту и сделал пару глотков. Его мороженое таяло, в сладкой белой жиже плавали кусочки персика и шоколадные крошки.
– Как зовут вашу невесту? – спросил Марат.
– Лена… Елена Слуцкая. Мы познакомились в школе, на вечере встречи с выпускниками. О-она производила очень хорошее впечатление, поверьте мне. Я бы никогда не подумал, что она способна на… такое. Ее отец – генерал Слуцкий, правда, он в отставке.
Калитин кивнул. Из-за бамбуковой ширмы доносились приглушенные голоса курильщиков кальяна. В воздухе вился ароматный дымок.
– Расскажите мне все по порядку и с подробностями, – сказал Марат. – Постарайтесь не упустить ни одной детали, даже если она кажется вам незначительной.
– Вы мне поможете? – в глазах Казакова блеснула надежда. – Поможете?
– Я постараюсь разобраться.
Это был намек на обещание, за который Вадим Сергеевич ухватился с отчаянием умирающего. Он начал издалека, с момента знакомства с Леной, и поведал Марату историю своего ухаживания, превратившегося в кошмар, вплоть до сегодняшнего дня. Иногда собеседник перебивал Казакова, о чем-то переспрашивал, уточнял кое-какие мелочи.
– Ну, что вы об этом думаете? – спросил завуч, когда закончил.
– Пока не готов сказать, – уклонился от ответа господин Калитин. – Странный у вас получился рассказ.
– Вы мне не верите?
– Я наведу справки, – ушел от ответа Марат. – Пока ничего пообещать не могу.
– Но что мне делать? Как себя вести?
– Постарайтесь успокоиться. Вы перевозбуждены. Не хотите обратиться к специалисту, привести нервы в порядок?
– К специалисту? Вы имеете в виду… психиатра, что ли? – взвизгнул Казаков. – Так я и знал! Вы принимаете меня за больного! А я – нормальный человек. Слышите? Нормальный! Я правильно сделал, что не обратился в полицию. Они бы сказали мне то же, что и вы. Или вообще… отправили бы в психушку. Никто не желает никого слушать, вот в чем беда нашего общества. Именно поэтому по улицам ходят маньяки, убивают людей, и никому до этого нет дела…
– Я не то хотел сказать, – перебил его Марат. – В вашем положении необходимы трезвый ум и спокойные нервы. Иначе… сами понимаете. Поэтому я предлагаю вам обратиться к хорошему доктору. Можете сделать это анонимно, если хотите. У меня есть знакомая… могу составить вам протеже.
– Простите… – Казаков обмяк. – Конечно, я воспользуюсь вашей рекомендацией.
– Записывайте адрес и телефон, – улыбнулся Марат. – Доктора зовут Ангелина Львовна Закревская.
– Я слышал! – повеселел Вадим Сергеевич. – Одна моя коллега ходила к ней на сеансы. Осталась очень довольна.
– Видите? Не так страшен черт…
Глава 35
Багиров подошел к двери и прислушался. Сделал он это скорее по привычке. Через приоткрытое окно между лестничными пролетами доносились звуки улицы – голоса, шум проезжающего транспорта. Это его не интересовало. Он решительно нажал на кнопку звонка.
Открыли не сразу. Из длинной темной прихожей запахло лекарствами.
– А, это вы?
– Здравствуйте, Елена Никодимовна, – слегка поклонился Багиров. – Вы позволите?
Он ожидал, что она пригласит его войти. Не стоять же, в самом деле, на лестнице?
– Входите… – не очень любезно произнесла госпожа Слуцкая.
Выглядела она неважно – бледность, синяки под глазами, забинтованная нога. Наверное, всю ночь не спала.
– Как вы себя чувствуете?
Дама посмотрела на него с таким недоумением, будто он сказал нечто крайне непристойное.
– Нога болит, – после продолжительного молчания, сказала она. – Вам что-то нужно?
– Я, собственно… Павел Иванович попросил меня зайти, передать вам вот это. – Он показал большой пакет. – Так и будем стоять в прихожей?
– Идемте в комнату.
Хозяйка квартиры повернулась и, прихрамывая, побрела по коридору, Багиров за ней.
– Садитесь… – все так же сухо предложила она.
Комната была обставлена старинной мебелью – резные шкафы, горка, круглый стол, несколько акварелей по стенам, – почти девятнадцатый век.
– У вас как в музее, – усмехнулся гость. – Страшно садиться.
– А вы не бойтесь.
Хозяйка неловко опустилась в кресло с гнутой спинкой и деревянными ножками. Багиров последовал ее примеру. Она никак не могла удобно пристроить больную ногу.
– Можно задать вам несколько вопросов, Елена Никодимовна?
– Если я скажу, что нельзя, вы встанете, извинитесь и уйдете?
В ее голосе прозвучали нотки сарказма. Багиров улыбнулся.