— Сэм… — только и смогла вымолвить Донна, глядя на представшего перед ней гостя.
Он смотрел на нее потерянным взглядом. С его одежды и волос капала вода, но он, казалось, не замечал этого.
— Да ты весь промок!
После нескольких секунд взаимных разглядываний Донна опомнилась и схватила его за руку.
— Немедленно зайди в дом. Тебе необходимо переодеться и выпить чего-нибудь покрепче. Я посмотрю в кухне, кажется, у Марии есть коньяк…
— Не уходи… — каким-то измученным голосом попросил Сэм, отказываясь отпускать ее руку, и она заметила темные круги под его глазами.
Только сейчас Донна начала осознавать, что для появления Сэма у нее в таком виде должна быть веская причина. Какая? Она даже боялась подумать об этом.
— Что-то случилось, да, Сэм? — Донна увидела, как губы мужчины мелко задрожали. — Бренда?..
— С утра она была такой здоровой и жизнерадостной, — заговорил он торопливо, точно боялся, что она прервет его. — Мы приготовили вместе завтрак, а потом собирались пойти в парк…
Взгляд Сэма остекленел, и Донна поняла: он вновь переживает все, что произошло.
— Ей внезапно стало плохо… Приехали врачи и увезли ее в клинику… Господи, Донна, она лежит там, вся опутанная трубками, а из ее руки торчит игла.
Сэм закрыл лицо руками, и только по часто вздрагивающим плечам Донна догадалась: он плачет.
Сэм! Ее Сэм плачет! Она никогда не видела его слез, а теперь… Ей стало страшно. Нужно было сделать что-то, и Донна принялась тормошить его, засыпая вопросами:
— Так, значит, она жива?.. Слава богу! Что говорят врачи?
Это помогло. Он вытер слезы ладонями и, немного успокоившись, произнес:
— Шанс вывести ее из этого состояния — один на миллион.
— Но он есть! — с преувеличенным оптимизмом воскликнула Донна, желая ободрить его. — Ты разговаривал с ней?
— Нет, мне не позволили, — сокрушенно произнес Сэм. — Сказали, чтобы я отправлялся домой и что мне позвонят. А я просто не могу туда вернуться. Там так пусто без нее!
— О, Сэм, мне так жаль… — прошептала Донна, нежно касаясь ладонью его щеки. — Ты правильно сделал, что пришел сюда.
— Я звонил тебе, но никто не брал трубку, — сказал он, глядя мимо нее невидящим взглядом. — Донна, что мне делать? Это похоже на сумасшествие. Каждую минуту, секунду, мгновение я вижу Бренду. Она стоит передо мной и просит о помощи, а я ничего не могу сделать.
В порыве охватившего его отчаяния Сэм сжал виски руками, словно силился изгнать из головы мучительные видения.
Донна взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть в свои глаза и принялась настойчиво внушать:
— Тебе нельзя сдаваться, Сэм. Посмотри на себя. Бренда еще жива, а ты уже плачешь о ней. Где твоя сила и вера? Если они утеряны тобой, то на кого тогда опереться Бренде?
Ее слова, произнесенные спокойным и уверенным тоном, заставили Сэма по-иному оценить случившееся.
Он расправил плечи и сделал глубокий вдох, словно сбрасывая с себя владевшее им оцепенение. Былая рассудительность вновь возвращалась к нему.
— Спасибо, — поблагодарил он Донну. — Я знал, что ты сможешь помочь мне, и не ошибся. Что ни говори, а между нами есть какая-то связь, не случайно именно к твоему дому привели меня ноги.
Донна хотела сказать, что это судьба указала ему путь, но не решилась на подобную откровенность, вместо этого напустила на себя хозяйственный вид и произнесла:
— Ты должен переодеться. Надеюсь, моя пижама не окажется слишком мала для тебя. Иди за мной.
Сэм послушно поднялся за ней в спальню. И пока она отыскивала в гардеробной необходимое, сбросил на пол мокрую одежду и завернулся в покрывало наподобие римской тоги…
Когда Донна с пижамой в руках вернулась в спальню, Сэм лежал, свернувшись на краю ее кровати.
Лицо спящего выглядело таким успокоенным, что Донна не решилась нарушить его сон. Погасив свет, она задернула шторы и забралась в постель с другой стороны. Прислушиваясь к тихому размеренному дыханию Сэма, Донна испытывала желание как можно теснее прижаться к нему.
Но она тут же вспоминала о Бренде, лежащей в больничной палате и, возможно, находящейся между жизнью и смертью, и думать о Сэме в подобном ключе казалось ей кощунственным.
Нет, ее воли хватит, чтобы удержаться от нравственного падения. Что может быть хуже ворованной любви? Донна Диксон никогда не опустится до подобной низости. С этой мыслью она закрыла глаза и постаралась уснуть. Это ей удалось…