– Ты же поможешь мне дотащить их до дома?
– Называешь ту пещеру домом?
– Ну да, у меня там даже кровать есть. Ты же видел, – видимо она о той куче тряпья.
«Что не говори, а бедная девочка всё-таки», – на место доблестного удивления происходящему кошмару, прибежала легкомысленная фифа – отчуждённость. Прибежала и тут же беспардонно бросилась на нашего главного героя.
– Так поможешь? Ты теперь должен быть сильным. Но ворожить, правда, ещё не можешь, – рассудила Леша, размахивая основанием черепа, – Думаю, тебе для этого надо съесть смерти ещё несколько раз. Желательно хоть одну мажью, разумеется.
– И где их найти?
– Мажей? Ну, только в лесу близ тракта есть маленький шанс, а ещё в столице, но кто ж тебя такого туда пустит? Так, ты поможешь в конце концов или нет? Дурак!
– Помогу. Как называется столица?
– Вот это номер! Нет, ты взаправду выглядишь бестолковым, но чтоб настолько? Морсград. Как можно не знать таких вещей?
– Просто я издалека, – грустно улыбнулся Сергей и посмотрел на небо. Там ярко светит солнце, только-только показавшееся из-за домов. Оно как будто говорит, это солнце: «Я не ваше. Я принадлежу другим».
Глава 3 «Жизнь тебя проиграла стуже, и смерти ты не нужен»
«Что же такое жизнь? Теперь так прямо и не скажешь, раз умереть не смог. Да, сейчас я достаточно чётко осознаю, наконец, что тело мертво, но разум-то?».
– Они всё равно тяжёлые.
– Ну не тащить же их хрупкой маленькой девочке? И вообще, ты должен быть мне благодарен, я тебя накормила.
– Тогда в благодарность, умоляю, давай хоть заберёшь лавку из их дома и …
– Ни за что! Не променяю своё чудесное гнёздышко на эту ерунду! Ты слишком наглеешь! Уже в моём доме хочешь распоряжаться. Эй! Я с кем разговариваю!? Да аккуратнее же ты, балда! Мне не нужна отбивная.
С двумя жмурами, или тем, что от них соизволила оставить кровожадная маленькая девочка, на своём многострадальном мертвецком горбу Сергей пнётся в пещеру, пытаясь не растерять по дороге хотя бы основное. Чёрт уже с ними, с этими конечностями, которые постоянно норовят вывалиться и упасть прямо под ноги.
– А ещё, ты мне должен, – это неугомонное дитя леса идёт позади, изящно помахивая дирижёрской ключицей, – Посмотри вокруг…
«Ага, заняться же мне сейчас больше нечем»
– … ты ведь съел их всех. А я столькие годы собирала.
– Зачем оно тебе? Не питаешься ими. Что толку мариновать?
Кажется, позади она цикнула.
– Посмотри как тут опустело, стало одиноко, – хоть и так, но, её правда, былой шарм этой пещеры не оставил после себя и следа. Улетучилось то изумрудное очарование костей, тот безумный блеск отдраенных суставами поверхностей, – А мне они были как питомцы. Мои родные. Мне так нравилось их ощущать.
– Одиноко? Даже сейчас?
– Да, сейчас особенно. Они же все канули в чей-то желудок, – пробубнило позади.
– А я? – пошутил было.
– Что ты? Тащи уже, – видимо, она еде удержалась, чтобы не пнуть как следует, а потом словно сама споткнулась; благо Сергей идёт впереди и вертеть головой не в состоянии, – Может теперь и не так одиноко.
Последняя фраза вылетела таким тихим шёпотом, что не услышать её мог лишь глухой и ленивый. Да и то, если отойдет на приличное расстояние.
– Я скину здесь, а дальше сама, – рядом с «кроватью» есть небольшое возвышение, куда, собственно, навьюченный мул и направился.
– Сапа…
– А?
– Са-… спасибо, в общем.
– Да не за что, моя неугомонная подруга, – вернулся лицом к Леше, подходя поближе, – Теперь же поведай мне, пожалуйста.
Взгляд девочки скользнул по куче мяса и костей рядом с её ложем.
– Что? О чём?
– Об особенностях моего тела.
Нет-нет, а её глазки вновь убегают туда же.
– Но я кушать хочу.
– Ты только что обгладала целую руку, пока мы шли. А до того схомячила сердце и мозг. Дважды.
– Но я толком не питалась целый месяц!
– Две печени и селезёнки.
– И почему я должна перед тобой оправдываться как какая-то маленькая девочка? Хочу есть и всё тут!
– Наверное, потому что ведёшь себя как маленькая девочка. Эй! – куда там, Леша уже нависла над своей драгоценной пищей.
– Дурак.
Гораздо проще подождать, пока она закончит. Это понял и сам Сергей, усевшись в сторонке под стеной.
Как бы странно то не было, а её характер очень споро вписался в нечто привычное. Словно несколько лет провели бок о бок, хоть и вместе час третий от силы.