– В смысле? – эти её слова про мир немного сбили с толку.
– Как живёт лесной дух. Твоя нежитья доля не очень отличается. Ну как, согласен? Мы друзья?
«А почему бы и нет? Собственно, здесь у меня больше никого, поэтому заиметь знакомого будет неплохо. К тому же, может хоть уговорю её сделать себе более человечную обстановку? Не знаю, почему меня так задело, но живёт она самыми ужасными условиями».
– Друзьями не становятся сразу, для этого нужно через многое пройти, пережить бок о бок и огонь, и воду, и медные трубы. Уверена, что хочешь пробовать?
– Да.
– Тогда хорошо, станем друзьями, – потрепал её по холке, – И первый мой тебе совет, как друга, выкинь это тряпьё, и пойдем за нормальной кроватью.
– Ну не-е-ет. Ты же сам сказал – сначала огонь, потом вода, затем трубы эти твои, а вот только потом мы друзья. Так что никаких кроватей!
– Фигуральное же выражение.
– Ничего не знаю! – девчонка вскочила с колен, – Так, займусь теперь твоим обучением. Запомни этот день хорошенько! Сегодня ты начинаешь новую ж… нежизнь, вот!
Развернувшись и отыскав взглядом, в котором уже вовсю жгут костры нетерпения внутренние тараканы, большеберцовую кость, Леша тут же её подхватила, заместо посоха и, гордо выпятив грудь, зашагала взад и вперёд по пещере.
– Первое! Чтобы существовать, нам нужна пища, – разрезала она воздух указательным пальчиком, – Но это и так понятно. Если мы не будем кушать, то через месяца три-четыре истощимся. Заметь, именно истощимся, а не умрём. Умереть мы не можем. У тебя же было приятное чувство, когда ты ко мне пришёл?
– Да, было легко и тепло, спокойно.
– Во-от, твоя тушка тогда сама собой кушала души умерших здесь людей и животных. Но, поскольку съела я их довольно давно, тебе хватило только на один укус. Ты даже не почувствовал их вкуса, чего уж говорить об силе.
– И? – пока что она говорит то, о чём проницательный Сергеев ум, так или иначе, начал догадываться.
– Второе! Что вытекает из твоего скромного опыта, кушать тебе надо души или же смерти людей. По сути, это одно и тоже, для меня. И наиболее питательными будут тебе, как мне известно, свежие смерти. Иначе говоря, приготовленные твоими руками. Тут всё ясно?
– Обязательно их мучать?
Оперившись на кость девочка с нескрываемым подозрением прищурилась.
– А что? Брезгуешь? Или жалко?
– Хлопотно, – как есть ответил, ведь тех охотников совсем не было жалко.
– Ну, тут всё по ситуации. Скоро сам поймёшь, как будешь есть регулярно – если существо ушло в муках, то его смерть даёт гораздо больше. Как я уже говорила, дух становится словно гуще и тягучее, – продолжила отыгрывать маятник Леша, – А ещё, она намного вкуснее. Как-то так, вот.
– С магами всё, как ты сказала? Или ещё что-то есть?
– Мажами, – поправила Леша, – Нет, там всё на поверхности. Обычные люди – обычные души, ворожбы и мажи – совершенно другое дело. Как бы тебе это сказать, – она даже приостановилась в задумчивости, – Вот есть у людей сладкое, варенье, и есть просто еда. Хотя нет, не так. Ну или почти так. В общем, мажи – это то особенное варенье, которое помогает тебе впитывать мажу.
– Мажу?
– Именно. Сам-то ты мёртвый, а значит собирать её сырой не можешь, но если кушать людей, которые её уже усвоили, то так и так, тоже сможешь ворожить.
«Странно, что магов и магию, как я понимаю, называют абсолютно одинаково. Путаницы не возникает? Видимо, нет».
– И каким образом смогу?
– Как я, ты же видел. Люди, которые такое могут, долго этому учатся, но нам с тобой достаточно просто чувствовать и всё, а дальше. Только придел фантазии и твоей стихии.
– Всё так просто?
– Ну-у, не очень, иначе бы я уже весь мир покорила своей необычной красотой и непревзойдённой силой, – «Стоп. Она это на серьёзных щах сказала?», – В целом, ты поймёшь что да как, когда попробуешь.
– А как дела обстоят со стихиями?
– Просто. Что дано – то дано, а что не дано – того и нет.
– И какая у тебя?
Леша вдруг остановилась сердито сдвинув бровки.
– Живых я погибель. Ты чем слушал?!
– То есть, стихия смерти?
– Нет, не смерти, а окончания жизни. Это разные вещи. А вообще, я всякое с жизнью творить могу, но самое вкусное – это начало и конец.
«М-м, богиня рождения и смерти в одном флаконе».
– А какая у меня?
– Откуда ж мне знать? Сам поймёшь, когда съешь мажа.
– Ладно, значит на потом. Есть что-то ещё, что я должен знать?
– Ты же не ел людскую еду, да?
– А что с ней не так? Отравлена?
– Тебе нельзя так есть, потому что не переваришь. То есть, она испортится у тебя внутри.
– Я сейчас.
Покидая пещеру, Сергей, чуть не навернувшись на ступеньках, выбежал к ёлкам, где ещё свежи следы обеда маленькой одинокой девочки, что живёт в лесу. К сожалению, рвотных позывов это не вызвало. Попробовал было два пальца на язык и носом к земле, да вот только ничего не выходит.