На телефоне вышла совместная фотография с Ленкой, он завибрировал и разразился тирадой аккордов.
Поднял трубку, одновременно приглушая звук радио.
– Слушаю.
– Как там у тебя? – кажется, она параллельно стоит у плиты. Вот, кто действительно что-то делает, а не придаётся пустым размышлениям в водительском кресле.
– Торчу в пробках. Думаю, через полчасика уже буду за мкадом. Что-нибудь захватить на обратном пути?
– Представляешь, у нас нет мандаринов, – раздался её серьёзный голос, в голове тут же объявилась картинка, как она по-детски серьезно хмурит бровки, говоря о чрезвычайной важности мандаринов для нового года.
– Серьезно?
– Да. Ты же понимаешь, что без них нельзя, – она и взаправду начала об этом.
– Куплю. Ещё?
– Нет всё. Возвращайся поскорее. Всё-таки, у меня же были на тебя планы.
– В новогоднюю ночь?
– Именно.
– А какие?
– А вот это секрет. Всё, поторопись! Люблю, – сбросила вызов.
«Верно, ради близких можно потратить любые средства и возможности, но это, опять же, субъективное. Всё-таки, конец жизни гораздо проще, чем его рисуют люди…» – фокус визгливо набрал скорость на более свободной трассе, и в голове медленно, но чрезвычайно отчётливо проплыло, – «Ма-а-анда-ари-ины-ы..».
Время пролетело едва заметно, что, возможно, наконец, из-за более интенсивного передвижения, в сравнении с городским стазисом, более приятного. Трасса сменилась лесной двухполосной дорогой. На навигаторе появилась красная точка, от которой по экрану разошлись розовые круги…
***
Ощущение невесомости. Очень интересное чувство, будто желудок обрёл форму, не полую, и вот-вот выкатиться через рот мячиком. Потом к этому чувству плавно приплетается неприятная тяжесть гравитации. Вот были вы чем-то сродни аморфному нечто в полнейшем ничто, а теперь вроде бы человек. Вернее, руки ноги есть, туловище, но управлять ничем нельзя. Кукла, можно сказать. Была вот кукла в пустоте, а теперь явно лежит. Даже не так, медленно елозит по снегу. Что за чёрт? Кто-то тащит за ногу. Что в этом такого? Ничего. Верно.
Кажется, если открыть глаза, то над головой будут проплывать деревья и..
– … не шукайся. Токмо тяжёлый засранец… – слышится откуда сзади. То есть, правильно будет сказать спереди, ведь движется Сергей ногами вперёд.
«Какое счастье», – думает он, – «Что сейчас зима и нет таких колдобин. Всю голову бы отбили. А так, вроде ничего».
Что происходит? Непонятно и не важно. Пока что не важно. А что было? Что-то точно было, но память отказывается работать. Значит, тоже неважно.
– Охолуй! Ты хде топор-то бросил?!
В ответ первому хриплому и низкому голосу звучит что-то невообразимо писклявое.
«Отец и сын? Значит, можно расслабиться. Стоп. А надо было напрягаться? Сейчас они меня дотащат, куда? не важно, главное дотащат, а там придем в себя и решим, как поступать. Сейчас можно отдохнуть, да-да».
Сознание услужливо покинуло разум, чуть ли не шаркнув ножкой в реверансе. Надо сказать, сознание было с моноклем да в цилиндре, так как приводило очень разумные и исчерпывающие доводы, поэтому реверанс выглядел бы до жути необычно.
Сергею снились разнообразные и вполне себе, то есть, анатомически, обыкновенные скелеты. Все они куда-то шли. Одни тащили брёвна, другие ветви, третьи мешки. Все были разными, но в глазницах их был черный огонёк. Как это? А вот так, непонятно как-то. Потом они, почему-то, встретили его как родного, окружили хороводом, станцевали; всё закружилось, закрутилось, появилась ёлка из костей, из под неё выпрыгнул скелет в каштановом парике и с нечеловеческим мычанием: «м-мы-ында-ары-ыны-ы-ы!» – вывалил перед Сергеем целый куль тех самых мындарынов.
В общем и целом, Сергей разлепил очи в холодном поту с чувством глубокого просветления, ведь он вспомнил. Вспомнил, что должен купить те самые загадочные мандарины. Только вот кому? Как и куда? Этого всё ещё не ясно.