Пожилой человек смог излить из себя столько добродушия и благодетели – ещё едва, кажется, и захлебнуться недолго.
Утро же и правда мудренее, верно? Можно дождаться рассвета, поговорить обстоятельно, однако… гложет что-то изнутри. Словно надо было спешить. И мандарины эти чёртовы тут точно не причём, хоть они и не менее значимы. А может и более.
Неважно, все мысли неслись в голове, когда он уже успел переступить порог и сделать несколько шагов по снегу.
Дед взял под руку, извиняясь за свою немощь и старость, его огроменный сын побрёл вперёди, заперев пред тем сарай на засов, что оказался столь же громоздким бревном.
– Прошу прощения, я очень устал и потому не спросил. Как Вас по имени-отчеству?
– У вас хороший говор, Вы из знатной семьи?
«Вот те на, обычная вежливость. Может этот лесник отшельничает?» – для себя Сергей уже однозначно принял старика с сыном за лесников и закрепил это заблуждение.
– Нет, я…
– Постойте. Не говорите. Мне не стоит совать свой старый нос в ваши дела. Я совершил ошибку. Это личное.
– Что вы, я вполне…
– А вот и хижина, прошу, заходите, согрейтесь.
Что в голове у старика не совсем понятно, но, впрочем, и не так важно, наверное. По крайней мере для Сергея. Согреться и вправду бы не помешало.
К отяжелевшим ногам и рукам постепенно начал привыкать. Взаправду, как с ушами, через некоторое время перестаёшь замечать. Особенно если во время какой болезни. Наверное, это всё от усталости и голода.
Дед между тем едва заметно всполошился, как появился намёк, что гость может быть не из богатых.
– Вы наверняка хотите есть. Сын мой, принеси дичи, что мы давеча сготовили, – в голосе старца больше не прослеживается и намёка на нечто неприятное. Кажется, он изо всех сил старается услужить и даже немного побаивается. Почему?
Хижина скромная, в центре массивный стол, у стен лавки, один большой сундук аккурат напротив входной дубовой двери. На стенах вот только висит пару шкур, совсем не узнаваемых, какая-то охотничья утварь. О её назначении можно судить лишь потому, что висит в доме, очевидно, принадлежащем охотникам.
Мужик придвинул лавки к столу и отошёл к печи. Её Сергей не сразу заметил, она даже сейчас, когда знаешь, куда глядеть, не бросается в глаза. Обычно в деревнях печи занимают главное место, а здесь – непонятный треугольник в углу. Впрочем, им может быть такой расклад удобнее. Охотники же, часто уходят из дома, иногда и подолгу не возвращаются, а большую печь надо поддерживать постоянно.
На столе появился чугунный поднос с тушей то ли зайца, то ли собаки.
– Угощайтесь, прошу. Этот ухтмырок вчера ещё бегал по лесу.
– Как вы сказали?
– Ухтмырок.
– Никогда о таких не слышал. Они водятся в ваших лесах?
– Они водятся везде на этой земле, даже на юге. Оставим пустое. Раз вы не видели ухтмырков, значит вы издалека. Или в столице их называют по-другому?
– Не припомню, чтобы там слышали об ухтмырках. И нет я, можно сказать, почти местный. По крайней мере пару раз на том шоссе уже проезжал, – ой, что-то здесь не так, теперь даже кожей чувствуется.
– Вон оно як. В столице живёте?
– Да, – ответил Сергей, принимаясь за ногу ухтмырка. Своеобразный вкус. Вилок, ложек, соусов каких нет. Пришлось браться руками и… привыкать к довольно резковатому послевкусию.
– И не из богатых? – уже наводит на размышления.
Зачем ему это? Интересуется денежным вознаграждением? В таком случае…
– Да. Но я смогу вам отплатить, деньги у меня имеются, только не с собой.
– Нет-нет, не нужно денег, – это слово старик произнёс с акцентом и трудом, словно в первый раз, – Лучше помогите нам.
Рассмотрев ногу ещё раз, после порядочно большой пробы, взглянул деду в глаза и заприметил там беспокойство.
– Вы меня спасли от обморожения. Конечно, помогу. Единственное, что сейчас я способен для вас сделать? Признаться, не знаю, где нахожусь, вы мне так и не сообщили, да и при себе ничего не имею.
– О, не печальтесь об энтом. Вы-то сможете. Утром пойдёте с нами и подсобите с крупной дичью, – старик уставился уже фирменным прищуром, будто то был вопрос, а не утверждение.
– Хорошо, готов помочь, раз настаиваете. У вас не будет какой одежды? Моя куртка совсем на выброс, да и штаны.
– Утром сын даст Вам мою одежду.
Похоже, договорились. После охотники великодушно пожертвовали одной из лавок и шкур. Сергей даже не стал раздеваться, лёг так. После пищи в животе возникло своеобразное ощущение, будто и есть не стоило, а конечности вновь отяжелели с ещё большей силой.
Последующей беседы гость уже не услышал, провалившись в беспокойный сон.