Где именно там, упоминать смысла не имеет, поскольку здесь – всегда здесь, а там, стало быть, не иначе как там.
«Да и бугай этот здоровый. Дед ещё…».
Придумать нечто поспешное не выходит. Ещё и Лена – как обухом по голове. Кто? Что? Где? Зачем?
А в мозгу снова заплясали скелетики с мындарынами – «… я не в чём не откажу, я не в чём не откажу. Множество историй, коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу…».
Мотив не к месту. Точнее, как раз наоборот, но от этого приятнее не становится.
Сергей уже прошёл ёлки, скрываясь от глаз охотников. К сожалению, дальше идти можно только прямо – так решила природа, возведя глыбы льда. Практически отвесные, что странно и наталкивает на размышления. Проход выглядит так, словно его выплавили теплопушкой.
Тропка, шаловливо виляя хвостиком, ушла чуть вниз, к норе. Опять же, один единственный вход и выход с ней, как загодя строили. Нора большая, в человеческий рост. Можно сказать даже не нора, а пещера. Наверняка неестественного происхождения. Такое вот зрелище, вкупе с двумя не внушающими доверия господами с рогатинами за спиной, и вызывает схожие размышления: «Какого чёрта я, собственно здесь оказался-то? В такой глубокой, относительно собственного роста, заднице?».
Даже не постучав, Сергей вошёл внутрь. Чудо чудное – под ногами ступеньки, на округлых стенах светят слабым сине-зеленым бесформенные пятна. Можно было бы к ним подойти да разглядеть, но обстоятельства обязывают не отвлекаться от тоннеля, в который превращается нора, уходя под небольшим уклоном дальше в глубь.
«Батуйк, значит, да? И что они могут этим называть? Или построили такие хоромы для медведя? Тогда ложь с охотой слишком уж ложью выглядит. Видимо, не их косяк это, а я беспросветно туп. Не нравился же мне дед этот с самого начала. С другой стороны, куда бы я ещё пошёл? В лесу в рванье и голодный? Без связи и прочего. Делать нечего. Только разгребать».
Чем глубже заходит Сергей, тем чаще роются под черепной коробкой очень уж своеобразные мысли – становится спокойнее. Словно попал домой. Даже ноги и руки приобрели необычайную легкость. Более того, внутри как-то пополнело.
С такой радостью подсознательной что-то под левой ступнёй как возьми, да и хрустни.
«Ну нет», – сразу в голове, – «Ну не кость это. Ну не надо. Пусть будет шишка».
Отступив назад, присел, чтобы рассмотреть, ибо место освещённостью не блещет. Увы, все шишки уже скурил автор, а главному герою досталась не иначе как самая обыкновенная ключица. Бывшая таковой до того, как её безбожно размололи своими телесами.
«Твою ж…» – весь пол далее устилается не только этими самыми ключицами, но и много чем ещё. Гладкие, бугристые, шершавые, разных размеров и форм: как самоцветы сияют в чудном изумрудном свете, – «Красиво-то как…».
Распрямился и сделал ещё несколько шагов вперёд, наслаждаясь не только безумно привлекательным светом, но и потрясающим хрустом.
«Взять что-ли какую покрупнее?». Быть может, такое восторженное отношение к человеческим (хотя сейчас местами нет-нет, да и виднеются звериные) костям неправильно, однако ж. Если поможет выжить сейчас в данный момент, то почему бы нет?
Как спокойно на душе. Как сладко здесь пахнет.
Кости брать всё же не стал. А вдруг зверь агрессивный? Отбиться от него в замкнутом пространстве сродни легкой пробежке над пропастью по слабо натянутой струне десятого калибра.
«Вот это размах!», – уже больше сотни шагов осталось позади, а кости даже не подумали закончится, как и странное чувство в груди.
Совсем скоро Сергей всё же заметил предмет, явно посторонний для такого места: большой ком… водорослей? Где-то здесь поблизости, должно быть, водоём?
Ком шевельнулся, стоило подойти к нему ближе двадцати шагов.
«Оно, кажется, урчит».
– ФУ-У, – потягивается низковатый баритон из груды тряпья, так похожего на водоросли, – МЕРТВЕЧИНУ ПРИВОЛОКЛИ.
Не совсем понимая, точно ли голос доносится из кучи, Сергей сделал ещё несколько шагов вперёд, к той самой груде лоскутов всевозможных форм и размеров, но всех, почему-то, серых.
– Прошу прощения. Батуйк?
– ЧТО?
– Что?
– …
– Батуйк, говорю, это вы?
Тишина. Ни куча, ни Сергей не понимают, что конкретно произошло или должно произойти, но все молчат. До определенного момента.
– Тогда, я пойду дальше. Простите за беспокойство.
Уже собрался было сделать шаг.
– СТОЯТЬ, – тряпьё интенсивно зашевелилось, раскидывая само себя в разные стороны.