– Ещё как неприятные, так скверно обманывать меня вздумали.
Поднялись по тропе, пара ёлок распахивает перед хозяевами свои колючие ветви, пропуская и даже приглашая.
– Смотри, идёт, кажись, – слышится писклявое из-за сугроба невдалеке.
– Один?
– Да, или не. Точн ворожб! Смотри на него…
Из покатого бархана сначала вылезла шапка, а после и остальное, что принадлежит старику. Но как он разглядел идущих, то тут же обомлел, не в силах вымолвить и слова.
– М-мы…
– Чегой?
Вдруг, тело его изогнулось дугой, рогатина ударилась о снег, да там и осталась, а сам дед понёсся вперёд, заломя голову набок. Чтобы секундами позже упасть на карачки, утирая лбом ледяную корку. Прямо у ножек Леши. А ведь сама она за миг до этого всего лишь махнула ручонкой.
– И ты тоже сюда! – крикнула девочка мужику за сугробом, на что тот повторил все действия старика, за исключением последнего. Стоять он остался ровно с глазами с луну.
Глядя на них, Леша подняла правую руку, дед захрипел. Закашлялся, не меняя положения, и выхаркнул, по всей видимости, кусок своих лёгких.
– Обмануть ВЗДУМАЛИ!? – сошёл на низких гул тоненький голосок девочки, а сама она покрылась едва заметной дымкой.
Дед попытался было зашептать извинения, но вновь закашлялся, а мужик просто заплакал.
Рука девочки, словно топор палача, медленно пустилась вниз. Пока проходит она половину пути – деда прижимает к земле, с него сползает одежда и кожа. Он бы умер от кровопотери, если бы не следующее движение Леши – в её руке оказывается сердце старика. Оно продолжает биться даже так, а девочка ухмыляется. Подносит к губам, вдыхает.
На морозе сердце обволакивают клубы белого пара.
Перед глазами Сергея ребёнок с ухмылкой откусывает добрый кусок живого сердца человека острыми звериными клыками. По её подбородку стекает кровь, в ней измазались и губы, и щёчки.
– М-м-м, а довольно неплохо, несмотря на возраст, – её голос вновь детский, но обмануть уже не может, – Хочешь попробовать?
– Я не..
– А, точно. Ты же только по душам. Ну, бери, разрешаю. Только второй мой целиком!
Что она разрешила сделать, непонятно. Старик уже упал замертво.
– И что мне делать?
– Как? А ты не знаешь? Как давно ты вообще …? – запихнув остатки желудочка за щёку, она прожевала и задумалась, – Хотя, вот почему ты пришёл таким истощенным. Ладно, так уж и быть, второй тоже твой. А делать ничего не надо. Думаю, твоё тело само их впитает. Раз ты недавний. А ещё меня ребёнком назвал! Просто стой и смотри.
Наклонившись к стремительно стынущему телу старика, Леша обхватила пальчиками левой руки теменную кость, а указательным когтём правой принялась аккуратно, по швам, вскрывать мозговую коробку. Делая это с такой легкостью и сноровкой, будто всю жизнь свою отсидела за разделочной доской в рыночном рыбном отделе.
– А вообще, советую самому попробовать. Так гораздо больше получишь, чем со стороны. Можешь просто подойти и хребет поломать, но лучше, конечно же, помучать, чтобы дух вышел гуще. Давай, а то пока я самое вкусное достану, он обделаться успеет. Ме, не люблю, когда они так делают.
Сознание странным образом отрубило лишние эмоции и собственное отношение к происходящему. А что, собственно, и происходит-то? Ничего необычного, по скромному мнению самого сознания. Да, немного пахнет кровью, но этот запах с лихвой перекрывается таким чудным сладковатым ароматом. Что это такое? Он даже на языке есть. И внутри сразу так хорошо, сытно.
Всё это вкупе ещё более отдалило у Сергея всяческую рефлексию на задний план, поставив на первый пропитание.
Подошёл к мужику, стоящему по струнке, оглядел его с ног до голову.
– Не переживай, шевелиться не будет. Ты его..
Прозвучал глухой удар и последующее мычание. Это мертвяк приложился рукой об солнечное сплетение.
– Да, ты совсем неумёха.
Странно, обидевшись на это заявление, мертвяк развернулся к мужику и впился пальцами в глазницы.
По лесу несётся вопль, холодные пальцы всё глубже погружаются в череп, проламывая клиновидную кость.
– А нет, на что-то годен.
Когда пальцы вошли в мозг этого несчастного, по собственному телу разнеслось блаженное тепло. «Так вот, какова душа на вкус», – отмечается мимолётом, – «Хочется ещё».
Но вместе с тем приходит и осознание: «Что же я делаю?». В итоге Сергей отшатывается от телес, бывших живыми несколько секунд назад.
– Ну как на вкус?
– Тепло.
Вытаскивая лепёшку мозга, Леша улыбнулась, поглядела с долей доброты на своего знакомого и произнесла:
– Чудно, – после чего серое вещество оказалось у неё во рту, – М-м-м, какая прелесть!
Знакомый же ни жив ни мертв, в буквальном смысле, сел на окровавленный снег рядом со своей жертвой. «Я убийца. Вроде как. Но почему же мне так всё равно? Ладно мне, почему эта девочка с такой легкостью разделала старика? Почему ест сейчас его органы? И где я в итоге оказался?».