Валoр: не заслужил этого.
Вейла: почему ее? Она была чистой.
Аларик: проклятый род, но и он не должен умереть вот так.
Но это не все. Я увидела досье, составленные куда более педантично и аккуратно, чем у архивариусов королевской канцелярии: с вырезками из академических ведомостей, схемами расписаний, даже зарисовками привычек. На каждой странице – имя и фамилия студента: Валор Венски, Вейла Лагорн, Аларик Бейн, Алиса Крейл, Себастия Дейн, Лера Вандер. Привычки, риски, уязвимости. Кажется, Марк мог бы стать неплохой ищейкой.
Там же лежала сложенная карта Академии с отмеченными местами убийств. Были на карте и другие точки, подписанные как «зона риска», «источник», «не приближаться».
– Мы должны поговорить с Эрвином, – несмотря на уверенный тон, Киллиан звучал так, будто это просьба.
– Я не буду подставляться ради этого. Капитан грозился уволить, если я…
– Да брось, пока Лерой – глава тайной канцелярии, кто уволит его приемную дочь?
Я стояла, сжимая в руках две тетради и остатки чужих слов, пытаясь собрать разрозненные части пазла. Эрвин, Марк, Киллиан, Алиса. Иссушение, вода вместо крови. Решение далось легко.
– Мы не пойдем к нему с вопросами. Я влезу в лабораторию.
Киллиан посмотрел на меня с тем же знакомым смешанным чувством – восхищения, ужаса и безумного раздражения.
– Дьявол тебя задери, Тали! – Он провел рукой по лицу. – Ладно. Я подстрахую. Но если что-то пойдет не так…
– Тогда вызывай королевскую стражу. – Я уже повернулась к выходу, выискивая в кармане набор шпилек-отмычек.
План прост – проникнуть в лабораторию, найти доказательства против Эрвина, Марка или Велиссы, которую они могли скрывать. А заодно понять, какую роль во всем этом играл каждый из них. Слишком много вариантов и хаоса в голове.
– Я буду стоять в коридоре, если что-то пойдет не так…
– Ты почувствуешь, – закончила я фразу за Киллиана. Все же у случайной помолвки тоже есть плюсы.
Лаборатория Эрвина поддалась шпилькам легко, открылась беззвучно, позволяя прошмыгнуть внутрь. Бестолковое нагромождение стекла, металла и папирусов, пропахшее озоном и сладковатой химической горечью. Я проигнорировала общую мешанину и направилась к главному столу. Мне нужно найти что-то конкретное: журналы экспериментов, формулы, готовые образцы зелий, схемы, описания… Что угодно!
Я рылась в стопках бумаг, расшифровывая острый, бисерный почерк Эрвина с записями о «стабилизации жидкостной матрицы» и «преодолении кода иссушения», когда за спиной раздался скрип.
Не скрип двери. Скрип половицы, идущий из глубины лаборатории. Оттуда, где в тени угадывался спуск в подвал, о котором я и не подозревала. Я замерла, медленно оборачиваясь. Из темноты на свет поднимался профессор Эрвин. Его одежда была в пыли, волосы всклокочены, а в руках он держал небольшой ящик с какими-то темными склянками. Он не заметил меня сразу, отряхивая мантию.
Мозг лихорадочно искал выход. Бежать? Но профессор перекрывал путь к двери. Напасть? Слишком рискованно. Иллюзия порядка на столе легла очень легко и точно, незаметным пологом укрывая все, что могло оказаться подозрительным.
– Профессор! – выпалила я, делая испуганное глаза и отскакивая от стола, будто меня застали на месте преступления. Что, в общем-то, так и было. – Я… я искала вас! Мне нужна консультация по… по гидратации!
Эрвин вздрогнул, уронив ящик. Склянки звякнули, но не разбились. Его глаза, мутные и покрасневшие, сузились, уставившись на меня с немым вопросом, который быстро сменился ледяной злостью.
– Вандер? – его голос прозвучал как скрежет камня. – Что вы делаете в моей лаборатории? Без спроса? В нерабочее время? В… пижаме?
Последний вопрос звучал скорее растерянно, чем яростно. Я еще не успела ответить, как он шагнул ко мне. Дверь в лабораторию снова распахнулась.