Киллиан нахмурился.
– Ты думаешь, его убили из-за этого? Из зависти?
– Нет. Я думаю, это ключ. Представь: бедный, но невероятно одаренный студент. Ему прочат великое будущее, но он не получает стипендию, а учиться без нее он не может себе позволить. Или может, но это трудно. А потом он узнает, что гений, на которого он равнялся, списывал на экзамене. Пытается восстановить справедливость, пишет анонимный донос и… ничего. Несправедливость во всей красе.
– Вейла, – продолжил Киллиан, открывая следующую запись в дневнике Марка. – Тихая, скромная, но систематически нарушала комендантский час. Не для шалостей, а для молока от бессонницы. Но правило есть правило. Нарушила – наказана.
– Аларик. – Я указала на его фото. – Отпрыск знатного рода, лицемер и, по слухам, настоящий монстр с теми, кто слабее. Но при этом образцовый студент для преподавателей. Его убили не за лицемерие как таковое. Его убили за конкретные поступки, которые он тщательно скрывал. Кто-то их видел. Кто-то знал.
– А Марк… – Киллиан взглянул на дверь, словно мог увидеть насквозь. – Марк пытался играть в сыщика. Вел дневник, собирал информацию, искал лекарство. Нарушил главное правило – не лезь не в свое дело. Или слишком близко подобрался к правде.
Мы молча переглянулись. Картина вырисовывалась мрачная и однозначная.
– Это не просто месть, – тихо сказала я, ощущая холодную уверенность внутри. – Это не спонтанная ярость. Это система… Чистка. Кто-то возомнил себя блюстителем Академии. Он наказывает тех, кто, по его мнению, недостоин здесь находиться. Лжецов, нарушителей, лицемеров. Он не просто убивает. Он очищает.
– Судья, присяжный и палач в одном лице, – заключил Киллиан. – И этот палач явно здесь, среди нас.
Мы переглянулись. Одна и та же мысль возникла у нас одновременно, но мы не решались ее высказать, перебирая в уме всех.
– Это точно не Эрвин, – проговорила я, отбрасывая его имя. – Его мотив – знание, одержимость, но не моральное превосходство.
– И вряд ли кто-то из тихонь, – добавил Киллиан. – Нужна уверенность, доступ к информации, железная воля. И… возможность оставаться незамеченной.
– Себастия, Нейя и Алиса, – наконец выдохнула я. – Они всегда в центре событий. Осуждают, критикуют, шепчутся, формируют общественное мнение. Но Алиса… будто бы больше наблюдает. И Велисса. Может ли быть, что они работают вместе?
– Нужно выманить убийцу. Заставить проявить себя, – задумчиво проговорил Киллиан.
План родился медленно, обрастая деталями и оговорками. Он был опасным, безрассудным, но единственным, который мог сработать.
– И все же я буду приманкой. Но не просто списывальщицей или прогульщицей. Манипулятором. Тихим, коварным интриганом, который использует других для своей выгоды. Нарушителем не правил устава, а неписаных законов чести. Меня должны убить за лицемерие, подлость, за порчу того, что она пытается «очистить».
– Если ты так сильно хотела пококетничать со мной, то можно было не усложнять это настолько. – Киллиан вздохнул, быстро понимая, что я все же не отступлю от прошлого плана.
– Если тебе что-то не нравится, я могу кокетничать с Эрвином, расскажу, что вчера он похвалил мою пижаму и…
– Я просто хочу, чтобы ты перестала рисковать собой.
Киллиан говорил тихо, смотрел мягко, обволакивающе. Хотелось раствориться в его тепле хотя бы на миг. Он слегка улыбнулся, приблизился. Я прикрыла глаза. Осторожное, бережное касание губ тронуло лоб.
– Обещай, что ты не исчезнешь, пока мы не поговорим.
– Это мои слова. Ведь в тот раз уплыл именно ты. – Я попыталась улыбнуться, но вышло скорее болезненно, чем шутливо.
– Я не знал, что тот отказ не настоящий.
– Я не знала, как спасти маму и остаться с тобой. – Я снова прикрыла глаза, боясь возвращаться в реальность.
– А теперь?