– Где Велисса? – спросила я, глядя ей прямо в глаза.
– Ты так ничего не поняла? Господи, я попалась такой грязи, – Она расхохоталась, начала всхлипывать и снова смеяться.
– Почему именно они? – я хотела получить хоть какой-то ответ до прибытия капитана.
Алиса внезапно замолчала, выпрямилась, снова обретая свое леденящее спокойствие. Ее голос был чистым и холодным, как горный ручей.
– Они были грязью. Портили все, к чему прикасались. Я всего лишь навела порядок. Валор покупал экзамены. Его «гениальность» строилась на обмане. Вейла подставила подругу, чтобы получить место в престижном проекте. Она предала доверие. Аларик… – Губы Алисы скривились от отвращения. – Он не просто шантажировал сокурсников. Он наслаждался их унижением. Он язва, разъедавшая это место изнутри.
– Допрос будем вести в камере, а не в коридоре, Талиса, – за спиной раздался сухой голос капитан.
Я обернулась. Его лицо было темнее грозовой тучи. Он окинул взглядом меня, Киллиана, обезвреженную Алису и медленно подошел ко мне.
– Дженкинс, – прошипел он так, чтобы слышала только я. – Опять. Я тебя предупреждал. Никакой личной инициативы! Ты снова подставилась под удар. Одна ошибка и…
– Но ошибки не было, – вмешался Киллиан с мягкой улыбкой. – Через иллюзию не убить живого человека. Капитан, она блестяще все спланировала и обезвредила преступницу с минимальным риском. Мое вмешательство даже не потребовалось.
Капитан мрачно хмыкнул:
– Ладно. Забирайте ее.
Он кивнул стражам, и Алису повели прочь. Она шла с высоко поднятой головой, не оглядываясь. Капитан вздохнул:
– Ты, Дженкинс, будешь присутствовать на допросе. Чтобы больше вопросов не было. И это все. Понятно?
Я кивнула, зная, что спорить бесполезно.
Я вернулась в свою комнату в западном крыле. Тишина здесь все еще казалась зловещей. Дело выглядело закрытым, но внутри отчего-то крутилось беспокойство. Я зажгла светильник и замерла. Посередине моего письменного стола, на полированной деревянной поверхности, четко выделялось мокрое пятно. Оно не казалось лужей ⸺ слишком идеально ровное, словно его не пролили, а нанесли кистью. И форма не выглядела случайной.
Четкий, узнаваемый символ – стилизованная капля, пронзенная стрелой. Свежая. Вода еще не успела испариться. Кто-то был здесь и предупреждал, что охота не окончена.
След восьмой. Исповедь чистюли
Кабинет ректора Академии заполнился людьми. За массивным дубовым столом восседал сам ректор, суровый и невозмутимый, рядом – мой начальник. Я же стояла у стены, стараясь быть как можно незаметнее, но чувствовала на себе тяжелые взгляды присутствующих стражей и целителей, включая тихого и спокойного Киллиана. В центре комнаты, на единственном стуле, сидела Алиса.
Она сохраняла идеальную позу – прямая спина, руки аккуратно сложены на коленях. Ее форма безупречно чиста и отглажена, волосы убраны в тугой пучок. На лице ни страха, ни злости, лишь отрешенное спокойствие. Казалось, она не на допросе, а на светском приеме. Я заметила, как вода в хрустальном графине на столе директора слегка колыхалась, будто от легкого бриза, хотя в душной комнате не было ни малейшего движения воздуха.
Допрос начал капитан. Его вопросы звучали резко и прямолинейно. Алиса отвечала четко, монотонно, без тени эмоций.
– Почему вы убили этих студентов?
– Они позорили Академию. Нарушали не просто правила, а чистоту. Порядок. Гармонию. Они были пятном, которое необходимо удалить.
– Каким образом?
– Вода – основа жизни. Но она же может быть и орудием возмездия, – она говорила так, будто читала лекцию. – Я научилась… чувствовать ее внутри других. И извлекать. Медленно. Чтобы они ощущали, как уходит их собственная сущность. Как они высыхают изнутри. Это справедливо.
– Как вы скрывали следы?
– Какие? После того как процесс завершался, я испаряла всю оставшуюся жидкость. Никаких следов. Только чистота.