Ее слова повисли в звенящей тишине. Даже повидавшие сотни преступников стражники выглядели потрясенными. Она не хвасталась. Лишь констатировала факты.
Внезапно ее взгляд дрогнул. Она сглотнула, потерянно оглянулась, будто проверяя, что никто не услышит.
– Я… – она произнесла это слово так, чтобы его услышали все, – всего лишь следовала советам. Наставлениям.
Я нахмурилась вспоминая строчку из фальшивого дневника Марка про голоса. Неужели там была хоть капля правды? Или же она расскажет о Велиссе? Я поймала взгляд Киллиана, пытаясь мысленно задать ему вопрос, ведь мы так и не поговорили о семье Алисы.
Капитан насторожился.
– Что вы имеете в виду?
– Трудно разобраться во всех… магических тонкостях в одиночку. – Она опустила глаза, играя с краем мантии. – Кое-кто… кое-кто из преподавателей видел мой потенциал. Говорил, что этот дар можно направить в нужное русло. На благо Академии.
Она подняла голову и ее взгляд, холодный и расчетливый, медленно проплыл по лицам сидящих за столом.
– Профессор Лейн всегда так интересно рассуждал о чистоте элементов. О том, как важно отделять нужное от ненужного. Его лекции были очень… вдохновляющими.
Она не сказала ничего прямо. Но намек давил сильнее, чем упавшая каменная плита.
– Продолжай.
Но Алиса снова опустила глаза, приняв свой прежний, отрешенный вид:
– Я все сказала.
Капитан дал знак, и допрос ненадолго прервали. Он отвел меня в сторону.
– Что думаешь?
– Врет, – сразу сказала я. – Она пытается запутать всех и выгородить себя. Эрвин – идеальная мишень после нашей прошлой проверки.
– Слова. Мне нужны доказательства, – коротко бросил капитан.
Киллиан тут же увязался за мной.
– Расскажи о Велиссе, – я попросила спокойно, негромко, но он сразу же почувствовал напряжение.
– Алиса и Велисса сестры-близняшки. Велисса поступила в Академию Дальнего света с высоким баллом. Табель запрашивать слишком долго, но я связался со знакомыми в порту, и они убедились, что близняшка все еще в Академии. Только вот зовут ее тоже Алиса.
– Две Алисы? – Я удивленно остановилась.
– Очевидно, одна из них врет.
Пожав плечами, я вошла в комнату подозреваемой. Среди тщательно организованных конспектов нашла несколько листков с набросками страниц дневника Марка. Киллиан же нашел более ценную улику – досье на каждого студента, так похожие на те, что составлял Марк. Но было одно чудовищное отличие.
Ни чувств, ни переживаний. Только списки. Оценки. Я провела пальцем по столбцам аккуратного, бисерного почерка. Имя студента. Затем баллы.
«Чистота помыслов».
«Соблюдение устава».
«Академическая честность».
«Моральный облик».
И итоговая оценка – «чист», «сомнителен» или «загрязнен». Она не просто убивала. Она вела учет. Как образцовый управляющий, который вычеркивает брак. Мурашки прошлись по коже от такого безразличия.
– Пошли к капитану, – попросила я очень тихо.
Киллиан кивнул, молча сплетая свои пальцы с моими.
Мы вернулись к ректору, положили на его стол документы.
– Одинаковые чернила, – сказала я громко. – Один и тот же почерк в досье, в подложенных Марку документах, а также в тех, что я нашла в комнате Вейлы. Она все спланировала. И профессор Лейн здесь ни при чем.
Алиса не стала ничего отрицать. Она лишь медленно улыбнулась – довольной улыбкой человека, который хотя бы частично достиг своей цели, посеяв семена сомнения.
– И она не просто убивала, – продолжала я, чувствуя, как нарастает гнев от всей этой безупречной, бесчеловечной системы. – Она создавала легенду. Миф о заговоре, чтобы отвести от себя подозрения. Ложные следы, улики. Аларик погиб не за очередной шантаж, а за искреннее желание докопаться до правды. Она с самого начала следила за мной, видимо, на всякий случай – чтобы определить мою степень чистоты. Оставляла ложные следы – весь этот театр был нужен, чтобы оставаться в тени и наблюдать, как мы ходим по ложному следу.