Богатые дома фабрикантов располагаются на холме, откуда можно обозреть весь район. Любой дон промышленности, подойдя к окну, легко найдет взглядом свои цеха и оценит старательность их работы – по густоте черного дыма над трубами. Холм защищает фабрикантов от грязи: тяжелая сажа оседает обратно в низину, имения донов остаются чисты. Вдобавок, холм огражден белыми столбами, а жилища обреро стоят на серой земле. Пожалуй, многое в этой картине подтверждает бунтарские мысли Люсиль и Фернана…
Особняк дона Мадуро был обнесен каменной стеной с железными пиками по гребню. Вооруженный часовой потребовал показать документы через оконце в воротах. Альваро показал приглашение, часовой позвал начальника вахты, и лишь с его позволения ворота открылись. Альваро был один, Фернана нынче отвлекли какие-то реформистские дела.
По двору прохаживались несколько часовых с ружьями за плечами, слышался собачий лай и звяканье цепей. Особняк, выстроенный в светлом стиле неоклассики, уродовали хмурые решетки на окнах. И все это – в белом-то районе! Сквозь пелену апатии Альваро ощутил удивление. Дон Мадуро боялся, хотя бояться ему – здесь! – было нечего.
- Вижу, ваш хозяин любит безопасность? - спросил Альваро у охранника.
- А вы против?
- Мы же в белой земле...
Охранник не ответил. Да Силву провели не в главный, а в боковой вход особняка, впустили в помещение, напоминавшее не то караулку, не то комнату для допросов. За столом, надвинув шляпу на глаза, сидел какой-то тип, мало похожий на фабриканта. Писатель удивился:
- Где же дон Мадуро?
Двое охранников заперли дверь на засов и встали по сторонам. Мрачный тип за столом скинул шляпу и велел да Силве:
- Садитесь, сеньор бунтарь. Поговорим.
Внеазпный поворот сюжета, - пронеслось в голове у Альваро. Нос у этого типа был сломан. Посреди угрюмой щетинистой рожи торчала белая припарка.
Да Силва молча сел через стол от противника. Что-то же должно разделять врагов. Тогда были рельсы, теперь столешница...
- Итак, чего ты хочешь от дона Мадуро?
Да Силва хотел напиться, упасть в ноги Малене и пожаловаться на жизнь. От чертова фабриканта он не хотел ничего. Он пришел сюда лишь под давлением друга.
Лучший ответ, который удалось измыслить, был таков:
- Написать книгу…
- Ясный хрен. А зачем тебе книга про него? Как она поможет твоим дружкам? Думаешь оклеветать дона?
- Нет...
- Вы, стадо баранов, остановили поезд! Кинулись на нас с молотками! А теперь ты просто пишешь книгу? Не смеши мои кулаки!
Альваро сказал абсолютно честно:
- Сеньор, я в тоске и плевать хотел на все, а особенно – на то, верите вы мне или нет.
Громила оперся на стол и наклонился над ним:
- Еще слово в таком духе – и я тебя научу вежливости!
- Не научите, мы в белой земле… Кстати, с кем я, собственно, говорю?
- Сальвадор, - процедил стражник сквозь зубы, будто с презрением к своему имени.
- Давеча, Сальвадор, вы дрались на стороне дона Бальбоа. Надо полагать, вы его человек. А я пришел к дону Мадуро.
- Мадуро и Бальбоа заключили союз, чтобы держать в узде твоих голозадых дружков. А ты нацепил браслетик маэстро – и думаешь, до тебя не доберемся?
Альваро пожал плечами:
- На это мне, в сущности, тоже плевать. Если доберетесь – будет лишний повод пожаловаться, и только.
Сальвадор протяжно всосал воздух сломанным носом.
- Повторяю вопрос: что тебе нужно?
- Пишу книгу о героях Солантийской экспедиции.
- Бычье дерьмо! Ты якшаешься с ублюдками, которые хотят развалить фабрику.
- Не хотят.
- Не хотят! - со злобой повторил Сальвадор. - Ты себя крутым считаешь? Цедишь вот это по два слова: не хотят, не научишь, мне плевать. Тебе просто повезло, кретин чертов! Элига тебе улыбнулась, без нее хрена лысого ты б меня поломал!
Альваро хмыкнул:
- Да я не претендую. Желаете быть круче – пожалуйста. Мне…
Сальвадор грохнул по столу:
- Тебе плевать, да?!
- Простите, так и есть…
Громила схватил его за грудки:
- Зачем ты с этими ублюдками? Чего вы добиваетесь? Отвечай!
- Мы звали донов поговорить. Пришел бы – узнали бы ответ.
- “Просто поговорить” - конечно! Твои дружки ненавидят машины. Заливают уголь водой, чтоб не горел. Снимают с ног башмаки и кидают в шестерни. А тут, значит, собрались три тысячи баранов и загородили дорогу, чтобы “просто поговорить”!