Он влетел в расположение, промчался между стволов Матильды и Берты, выкрикнул:
- Тревога!
По правде, без толку: батарея уже вела огонь. Банники промывали стволы уксусным раствором, чтобы погасить искры. Заряжающие готовили картузы с порохом, гантлангеры подносили ядра, пальники зажигали факела и вставляли фитили. Командиры расчетов ждали приказов от него – Дитриха фон Дорта.
Он потребовал:
- Дайте подзорную трубу!
А в следующий миг наткнулся на Клауса Зейдвиста.
- Поручик, что за дерьмо происходит?! Где наше прикрытие?!
- Прикрытия нет. Камни пехоты совершили дерзкий побег.
- Ма-алчать! - заорал старый пьянчуга. - Я знаю, что побег! Ка-ак ма-агли?! Вы за них паручились!
- Не могу знать! - рявкнул Дитрих. - Сбежали – и черт с ними. Потом разберемся, сейчас бы выиграть бой!
Глаза Зейдвиста полезли из орбит.
- Как разговаривать со ста-аршим?! Мерр-развец! Па-ад трибунал!
В этот миг музыка сменилась. Вражеский горн зазвучал отрывисто и грозно: “Тур-рааа! Тур-раа! Тур-рааа!” Гусары развернулись широким строем и двинулись вперед, стремительно набирая скорость. Полный эскадрон, этак сто двадцать лошадей. Против четырех пушек.
- Вы негодяй, фон Дорт! Я всегда знал, чего вы стоите. Но сегодня вы показались во всей кр-ррасе. Сгною на каторге! Закатаю в камни!
В этот миг Дитрих фон Дорт увидел нечто. Видение было столь ясным, словно уже случилось у него на глазах. Не питая даже тени сомнений, Дитрих придвинулся ближе к Зейдвисту и шепнул в ухо:
- Не сгноите, герр штабс-капитан. Боюсь, через семь секунд вы умрете.
Командир батареи оттолкнул его и выхватил шпагу из ножен. Глаза красные от ярости, отблеск рассвета на кромке клинка… Дитрих шепотом считал:
- Четыре… три… два…
Звук ружейного залпа достиг холма. В центре лица Зейдвиста возникло багровое пятно. Переносица вмялась в череп, рот перекосило, зрачки закатились. Выронив шпагу, командир батареи упал замертво.
- …один.
Гусары ненавидят огнестрельное оружие. Им навязывают пистолеты и карабины – а они отказываются при всякой возможности. “Сабля – на веру, пуля – наугад”, - так говорят кавалеристы. По неопытности они дали залп с безнадежной дистанции. Пули просто не могли попасть в цели – и не попали... Кроме одной.
- фон Зейдвист убит! - завопил адъютант. - Штабс-капитан погиб!
- Беру управление на себя, - отчеканил Дитрих фон Дорт. - Батарея, слушай мою команду!
Батарея – два взвода по два шестифунтовых орудия. Пушки Шпеера смотрят на станцию, пушки фон Дорта – на лес. Шпеер – командир первого взвода. По уставу он должен принять командование… “Турруууу! Туррруууу!” - несется от леса, гусары набирают ход. Шпеер бледен как скатерть.
- Слушаюсь, поручик…
Теперь все четыре пушки в руках Дитриха. Он глядит в подзорную трубу – и видит не только врага, но весь его будущий путь. Эскадрон идет рысью, скоро перейдет в карьер, чтобы быстро покрыть путь до деревни. Но потом они сбавят ход: руины заставят их осадить коней и сбиться в кучу. Это решающий момент. Его нельзя прозевать.
- Матильда, Берта: один выстрел ядрами, рикошетом. Потом – переход на картечь. Фрида и Майра: отставить огонь, переместиться сюда и сюда.
Он тычет пальцем: одно место и второе. Обслуга орудий пялится в недоумении: можно же стрелять с текущих позиций! Зачем тащить пушки на маковку холма?..
- Оглохли, черти?! Переместить ор-ррудия!
Шпеер повторяет за ним:
- Исполнять приказ! Фриду и Майру – на указанные позиции!
Камни налегают на лафеты, силятся вытолкнуть пушки, увязшие в грязи...
Буммм! Буммм!
Матильда с Бертой производят выстрел. Два ядра по касательной врезаются в землю, отлетают рикошетом, скачут сквозь гусарский строй. Человека разносит на куски, коню отрывает голову, другому ломает ноги. Всадники летят кубарем под чужие копыта.
Но ущерб ничтожно мал: четверо или пятеро из сотни! Эскадрон переходит в карьер. Кони летят, едва касаясь земли.
Фрида и Майра ползут по липкой грязи. Камни обливаются потом, упираясь в лафеты. Оскальзываются, падают. “Шевелись, черти! Налегай!” - орет на них Шпеер.
Матильда с Бертой готовятся к новому залпу. Банники плещут уксусом в стволы. Шипение, пар, едкий запах кислоты смешивается с пороховым дымом.
- Зарряжай! - кричат командиры расчетов. - Ядра, рикошет!
Дитрих врывается:
- Оглохли? Я приказывал: картечь!