Конечно, и после этого останутся люди, считающие иначе. Право слова позволит им высказывать свои мысли. Но во всех юридических последствиях запись на Свитке обретет силу закона. Наследники маркиза получат право настаивать на переизданиях, преподаватели смогут и впредь кормить студентов “Искрами в ночи”, а студенты не посмеют подавать жалобы того толка, что вместо опусов классика лучше бы почитать какого-нибудь да Силву.
Так будет впредь до момента, когда кто-либо назначит повторный спор на ту же тему, разобьет все аргументы противников (в том числе оставшиеся с первого раза) и докажет обратную точку зрения. Тогда Истина изменит свое содержание.
Читатель, даже рожденный за пределами Каталии, уже понял: на Свитке хранятся результаты всех судебных споров, проведенных со времен Первого Судьи. А поняв, легко представит себе колоссальное число записей! Ведь не только общие истины попадают на Свиток, а и личные, касающиеся конкретного человека. Заслуживает ли такой-то сеньор браслета маэстро или дона? Изменяла ли мужу такая-то сеньора, и если да, то кто виноват? За чей счет хоронить господина, нелюбимого никем из родичей? Может ли мастер уволить обреро за то, что последний слишком часто курит?.. Есть и масса общих, формальных поводов для записи. Получение титулов и наград (а также их потеря), защита экзаменационных работ, расторжение брака, усыновление детей – все эти события закрепляются судебным спором, а значит, попадают на Свиток. Добавим еще решения судов по уголовным процессам... А также огромное, несметное число апелляций с целью отменить прежние истины!
Великий Свиток – эпитет здесь более чем уместен! - содержит миллиарды записей. При этом он является именно свитком - в прямом смысле слова. Он состоит из рулонов бумаги по тысяче ярдов в каждом. Одна запись занимает несколько дюймов. Когда она сделана, рулон проворачивается, на чистый участок ложится новая запись. Исписанный рулон перемещается в подземное хранилище, а к его “хвосту” крепится лента, заверенная подписями и печатями. Другой конец ленты соединяется со следующим рулоном. Таким образом, весь Свиток остается неразрывным, хотя и состоит из тысяч миль бумажного полотна.
Изъятие или подделка записи полностью исключены: для них понадобится разрез посреди рулона, который будет ясно виден. Истину нельзя ни уничтожить, ни подделать – можно лишь попробовать оспорить на честных дебатах. Таким образом, Великий Свиток – это фундамент каталийской веры в силу слова.
С чувством трепета и благоговения Альваро миновал статую Первого Судьи, поднялся по широким мраморным ступеням и вошел в палату Великого Свитка. Беатрис отставала от него, на каждом шагу задерживаясь, чтобы все рассмотреть.
Зал был столь огромен, что даже эхо тонуло в его глубинах. Две продольные колоннады (каждая колонна – с кипарис высотой) делили его на части, словно нефы собора. В левом нефе располагались в ряд стеклянные кабинки писцов. Скрежет дюжин перьев звучал, словно шорох прибоя. Белая лента Свитка тянулась сквозь все кабинки, позволяя делать записи одновременно. Вдоль кабинок прохаживались мастера-альгвасилы, проверяя писцов.
Правый неф занимали комнаты для чтения – там посетители могли ознакомиться с записями.В центральном нефе сидели секретари, принимавшие запросы, а за их спинами, в алтарной части, находилось самое дорогое: каталог. Найти нужную запись на Свитке – все равно, что одну из песчинок на дне морском. От Свитка не было бы никакой пользы, если б не сложная система маркировки записей и не бесценный каталог. Никому, кроме секретарей, не позволялось приближаться к нему. Четверо альгвасилов охраняли единственнные двери в святилище, заполненное картотечными стеллажами.
Потратив несколько минут, чтобы поглазеть на все это, Альваро и Беатрис все-таки добрались до свободного секретаря.
- Чем могу служить?
Маэстро высказал свой запрос:
- Хочу найти все записи, посвященные некоему сеньору да Вире, а также его детям.
Говорят, что здешние секретари помнят даже репертуар Гранд Опера за год своего рождения.
- Да Вира – старинный род мореходов. Много известных сеньоров принадлежали к нему. Вас интересуют все или один конкретный?