- В чем же проблема, герр барон?
Фишмайстер кивнул в сторону стола, на котором лежал гроссбух – учетная книга всех цуштандов.
- Вам известен цуштанд, который исполнял этот... Рэд?
- Так точно. Копать, как каталиец, согласно своей натуре. Ночью, поскольку бандит. В стороне от всех, поскольку иностранец. С песнями – поскольку в Лаэрте любят песни.
- Смотреть на девиц, - добавил Якка. - Я для него сделал Юлму. Очень красивая Юлма вышла.
- Чушь! - припечатал фон Ландау.
- Никак нет, - возразил лейтенант. - Я сам наблюдал все это. И записи в гроссбухе соответствуют.
- Конечно, соответствуют! Умелый обманщик прячет фунт лжи под пудом правды. Теория соответствия нрава уже трижды проверялась серьезными учеными. В чистом виде она не работает. Йориксен следовал ей, но только для виду. К теории нрава он добавил что-то свое, и не вписал в гроссбух. Секретный ингредиент.
Кляйн нахмурился:
- Вы обвиняете мастера Йориксена в обмане? Нет ничего проще, чем развеять подозрения. Позовите его сюда и задайте вопрос. Йориксен скажет, есть ли секреты, не внесенные в книгу.
- Я уже спрашивал и получил ответ. Якобы, в книгу внесены все компоненты.
- Якобы? Вы ему не поверили?.. - И вдруг лейтенант осознал еще одно обстоятельство. - Постойте, герр барон: а где мастер Йориксен? Почему мы обсуждаем его у него за спиной?
- Йориксен собирает вещи, - холодно отчеканил Ландау. - Через час он покинет Дунквальд.
- В каком понимании - покинет? Он же не отслужил и двух лет!
- Его мать захворала и просила сына вернуться в родовое поместье. Он подал прошение, я подписал.
Морщины собрались на лбу лейтенанта.
- Насколько я знаю, герр барон, Йориксен подал ходатайство недели две назад. И лишь сегодня вы его удовлетворили?
- Когда счел нужным.
- Барон, я нахожу это любопытным совпадением. Копатель Йориксена создал шёнбрун. Но из-за обрушения земли прямо сейчас доказать открытие невозможно. И именно сейчас вы спешным порядком отсылаете Йориксена. Когда шёнбрун восстановят, Фритьоф будет далеко отсюда.
Ландау прищурился:
- Имеете смелость обвинять меня?
- Ни в коем случае, герр барон. Лишь фантазирую о том, как развивались бы события, если б земля не рухнула. Шёнбрун уже стал бы доказанным фактом. В данный момент почтовый курьер вез был в столицу сразу две депеши: от меня – его величеству, от Йориксена – магнусу гильдии. В обеих говорилось бы одно и то же: эксперимент фишмайстера Йориксена привел к успеху.
- Пустые фантазии.
- В моей депеше говорилось бы еще кое-что, - с расстановкой продолжил Кляйн. - Бригадир двадцать девятой землянки не раз проявлял ненависть к Рэду, а также следил за ним. Оный бригадир неоднократно был замечен шепчущимся с вами, герр барон. Утром после несчастного случая камни видели, как он вернулся в поселок с грязной лопатой в руках. А солдаты, охранявшие поляну Рэда, заранее получили приказ: бежать с докладом к вам, едва покажется вода. Они покинули пост, что дало бригадиру определенную возможность.
Барон процедил:
- Шёнбруна не существует. Вы ничего не сообщите кайзеру, пока он не будет восстановлен. Я запрещаю вам, лейтенант.
Кляйн усмехнулся и погладил нашивку с серебрянным соколом.
- Боюсь, фишмайстер, вы не до конца осознаете, кто перед вами. Я – офицер дивизии особого назначения. Мы – меч в руке кайзера и доспех на его теле. Мы получаем приказы только из Шлисселя, и любая воля, кроме императорской, ничего для нас не значит.
Барон Ландау ответил:
- Вы ошиблись, когда назвали меня фишмайстером. Прошу не путать: я – обер-фишмайстер.
При этих словах он потер пальцем глаз, а затем поморгал.
Заразившись его примером, Кляйн тоже моргнул. Вернее, моргнул наполовину: веки сошлись – а разойтись не смогли. Они слиплись и сжались намертво. Лейтенант ослеп.
Он велел глазам открыться – но остался в темноте. Он вложил всю свою волю в приказ мышцам век. Те даже не дрогнули.
И тут он вспомнил про “мардур” в кобуре. Лейтенант был отменным стрелком, он мог уложить барона вслепую, просто на звук дыхания. Правая рука метнулась к пистолету – и замерла, не достигнув рукояти. Левой рукой он потрогал ее: правая была неподвижной и твердой, будто каждый мускул в ней окаменел.
Ровным голосом барон произнес:
- Фишмайстер умеет рыбачить. Обер-фишмайстер способен взять улов с собой. Больше не допускайте ошибки, лейтенант.
- Прошу прощения, герр обер-фишмайстер, - охрипшим голосом выдавил Кляйн.
В тот же миг его глаза открылись, а рука обрела подвижность – и отдернулась от револьвера, словно тот был раскаленным.