- Ваши извинения приняты, - кивнул фон Ландау. Затем повернулся к Якке: - Твой черед отвечать. Каждую ночь ты был с Рэдом. Видел что-нибудь, кроме записанного в книге?
- Я не грамотный, чтобы читать в книге. Но все, что назвал лейтенант, - чистая правда.
- Было ли что-то еще?
- Не припомню.
- Кому ты служишь?
Якка погладил ружье:
- Фишмайстера Йориксен был хороший господина. Но, по правде сказать, я вольный охотник, и никому не служу.
Фон Ландау зевнул. Зевнул и Якка – только рот его остался разинутым. Челюсть застыла в пугающем раскрыве. Кошки умеют так широко разевать пасть, но не люди. Казалось, еще чуть – и лопнет кожа на щеках.
Потрясение в глазах охотника сменилось ужасом. Он схватил челюсть обеими руками, нажал изо всех сил, пытаясь вернуть на место. Барон сказал, глядя на его потуги:
- Каждый кому-нибудь служит. Лейтенант – кайзеру, кайзер – дангарскому народу. Магнус Амир Седой служит Сеятелю и великой истине, я служу магнусу и гильдии рыбаков... На твоем месте я бы убрал пальцы изо рта.
Барон щелкнул зубами. Со стуком гильотины челюсти Якки сомкнулись. Если б между ними попался язык или палец – он был бы мгновенно перекушен.
- Итак, вы оба уяснили положение дел?
- Вы – главный, герра обер-фишмайстера... - сказал Якка с дрожью в голосе.
- Это всего лишь факт. Вы должны осознать нечто большее.
Ландау взглянул на Кляйна. Тот успел отойти от потрясения и начал соображать.
- Герр барон, положение состоит в том, что лишь каталиец Рэд может восстановить шёнбрун. Для этого он должен копать точно согласно цуштанду, включая и секретный компонент.
- Хвалю, - кивнул барон. - Продолжайте.
- Фишмайстер Йориксен в обиде на вас и вряд ли раскроет тайну. Она останется известна лишь самому Рэду.
- Вы двое наблюдали за ним больше, чем кто-либо. Хочу ваших догадок: в чем может состоять секрет?
Лейтенант и охотник переглянулись. Якка сказал:
- Рэда любит эту девочку, Грету. Когда получил ее, стал копать лучше.
- Учтено, - бросил барон. - Еще?
- Рэда привык, чтоб его уважали. Дави угрозой или силой – ничего не будет. Попроси как человека – сделает.
- Вот ты и попросишь... Что еще?
Барон глянул на лейтенанта, и Кляйн сказал:
- Полагаю, герр барон, каталиец не считает себя рабом. Вернее, он-то понимает, что находится в рабстве, но работает как вольный, а не камень. Йориксен обещал ему свободу за шёнбрун – лишь поэтому каталиец копал.
- Свободу? - Ландау издал смешок. - Он действительно думает, что я отпущу камня, способного копать шёнбруны?!
- Он ждет благодарности, герр барон.
- Ха-ха. Лейтенант, если я при игре в штосс поставлю на туза и сорву банк – туза-то я точно благодарить не стану.
- Тогда... - Кляйн пожевал губу. - Хотя бы изобразите благодарность. Не дайте Рэду понять, что он для вас – карта. Желаете вернуть шёнбрун – примите его за человека.
Барон поразмыслил о чем-то, пошевелил густой бровью, затем кивнул:
- Благодарю.
Он сомкнул веки, откинул голову на спинку кресла и издал храп. Потом внезапно открыл глаза и встряхнул головой.
В тот же миг Рэд зашевелился.
* * *
Только идиоты верят в чудеса. Таких парней зовут кладоискателями, они есть в каждой эсфере. Ленивый законник хочет разбогатеть на одном дуэльном споре. Бездарный художник ломит бешеную цену за свой “шедевр”. Темный рабочий ждет, что однажды его возьмут и выберут фабрикантом. А хилый пират, который даже рыбацкую шаланду не возьмет на абордаж, мечтает найти карту и выкопать клад. Отсюда, собственно, и пошло слово.
Рэд никогда в жизни не был кладоискателем. Но вот же штука: взял и выкопал сокровище! Не просто выкопал — а сам же создал! Услышь об этом парни из Старого порта Лаэрты – не побоялись бы рэдовых кулаков и подняли бы на смех. Чего уж там: он и сам себе едва мог поверить. Однако – как тут не поверишь?
Рэд очнулся не в землянке, а в теплом доме Греты. Первый день он запомнил плохо, но первая ночь – дело другое! Сама Грета осталась с ним. Объяснила, как смогла:
- Я буду ухаживать за тобой и кормить тебя, пока не поправишься. Такой мне дали приказ.
И так она румянилась при этих словах, так прятала глазки в пол, что Рэд сообразил:
- Может, тебе велели еще кое-что другое?
Не дожидаясь ответа, поймал ее за юбку и затащил к себе в постель. Она шутливо вырывалась:
- Нельзя, ты же больной!
А он взял и показал на деле, что сломанные ребра оному делу – не помеха.