- Как вы смеете врываться? Немедленно покиньте дом! Кто она такая?!
На последний вопрос Альваро соизволил дать ответ:
- Дочь и помощница судьи Энхаля. Побеседуете с дочерью или предпочтете повидать отца?
Дворецкий процедил:
- Мы на белой земле. Даже мысль об убийстве…
- Я уже слышал эту чушь, - отрезал Альваро. - Теперь хочу узнать правду. Выкладывайте все, что случилось в день смерти Хуанеса.
- Он умер от разрыва сердца. Вскрытие подтвердило…
- Его убили. Я знаю, кто. Судьба убийцы зависит от нас с Беатрис. Учтите это, когда снова откроете рот.
Дворецкий пожевал губу, подергал глазом, оттянул узел галстука.
- Ну… Сеньор принимал пациентов, а ассистент заболел, потому я сидел здесь и вел записи…
- Книгу учета, - потребовал Альваро.
Раскрыл на нужной странице, нашел запись: “Габриэль Дезерей, 52. Д-з: гипотония, прописано средство...” Ткнул в строку пальцем:
- Как происходил визит этого пациента? Опишите поминутно.
- Ну… Они поздоровались, как давние знакомые, спросили о том – о сем. Генерал подарил бутылку бонка – вон ту, что в шкафу. Сеньор сказал: “Мне нельзя, давление повышено”. Генерал сказал: “А у меня – как раз наоборот”. Сеньор спросил про симптомы, генерал описал. Сеньор его послушал и велел мне записать: “гипотония”. Назначил лекарство…
Альваро вскинул руку:
- Стоп. Хуанес прописал снадобье своего приготовления? Одно из тех, что стоят на полке?
- Ну… да.
- Покажите, какое.
Эмиль указал на пузырек с красной биркой. Половина всех пузырьков имели такие же бирки, вторая половина – синие.
- Генерал сразу же принял лекарство?
- Да.
- Принял каким способом?
- Ну… я не видел, сеньор послал меня за чаем.
- Не говорите “ну” в начале каждой фразы. И так вижу, что вы растеряны. Что стояло на столе?
- То же, что сейчас: графин со стаканом…
Альваро сел к столу, Беатрис села рядом.
- Поставим опыт. Эмиль, дайте пузырек. Беатрис, вы – генерал Дезерей. Примите тридцать капель лекарства.
- Сорок, - поправил дворецкий.
Беатрис взяла пузырек, налила воды в стакан. Поискала мерную ложку и, не найдя ее, поступила просто: наклонила пузырек над стаканом.
- Пять… десять… пятнадцать… - шевеля губами, она как будто отсчитала капли.
- Что было потом?
- Я принес чай, сеньор начал пить и обжег язык.
- В стакане у генерала оставалась вода?
Эмиль кивнул, но Альваро не ждал ответа. Он ясно помнил этот момент.
- Смотрите, Беатрис. Вы, генерал, говорите на любимую тему: о войне. Настолько увлеклись рассказом, что еще не выпили лекарство. Стакан так и стоит, вода налита, капли отсчитаны. Я, Хуанес, заслушался: “Очень интересно, генерал! Неужели вы считаете?.. Кайзер настолько силен?.. Ой, беда...” Как тут дворецкий приносит чай. Он предупреждает: “Осторожно, очень горячий”, - но я слушаю не его, а генерала. Машинально беру чашку и хлебаю кипятка… Ааа, каналья!
Альваро приложил к губам невидимую чашку, вскрикнул, отбросил ее на пол. “Дзинь!” Высунул язык, задышал, как пес. Схватил первый попавшийся сосуд с водой – стакан, стоявший перед генералом…
Беатрис воскликнула:
- О, Древние! Он выпил чужое лекарство!
- Да, сеньорита! У него с генералом были противоположные болезни. Лекарство для одного стало отравой для второго.
Альваро насладился минутой триумфа: и Беатрис, и дворецкий взирали на него, разинув рты.
- Потрясающе! - выдохнула студентка. - Но… он же не мог умереть от этого?
- Конечно. Если б чужое лекарство убивало с одного приема – многие же пациенты отправились бы к Древним! Нет, Хуанес еще не обречен – всего лишь подскочило давление. Но и цепь событий еще не завершилась. Эмиль, продолжим. Генерал ушел, а доктору сделалось худо. Верно?
- Ваша правда. У него покраснело лицо и выступил пот. Он принял еще двух пациентов, закрыл кабинет и пошел в постель.
Альваро подмигнул Беатрис:
- Это тот момент, которого мы не могли понять. Если доктора отравили – почему же он не обратился в больницу, не попытался определить яд, принять противоядие? Да потому, что он все знал! Сам по ошибке хлебнул чужое лекарство – и получил именно тот эффект, какого следовало ждать: приступ гипертонии. Противоядие тоже было известно: бальзам из синего пузырька, созданный самим же Хуанесом. Что же он сделал?
Беатрис попросила, имитируя мужской голос: