Княжна была в халате на голое тело. Ее платье, корсет, чулки и исподнее разметались по полу. Рядом валялось еще одно женское платье и вторая пара туфель. Катрина фон Эйринг сидела на кровати в одном нижнем белье, со злобой глядя на Дитриха.
- Зачем вы явились?! Прочь отсюда!
Он застыл, как громом пораженный. А из дальнего конца коридора донесся голос баронессы:
- Ольха, Дитрих, где вы? Вернитесь, вас ищут!
- Убирайтесь немедленно! – зашипела Катрина, подступая к нему.
- Что… что здесь происходит?.. – пролепетал он. Хотя какие могут быть вопросы!
- Пойдите прочь!!!
- Дитрих, Ольха, вы здесь?..
Шаги баронессы были уже совсем рядом. Еще вдох – и она заглянет в комнату. Поручик с княжной стояли столбами, неспособные ни на что. Вот уж верно: родственные души! Катрина пинком захлопнула дверь и задвинула щеколду. Дитрих так и остался внутри.
Баронесса постучала в дверь:
- Пожалуйста, выходите! Князь вас ищет.
- Мы… я не могу… - попробовала ответить Ольха, но запуталась в словах.
Катрина рванула в стороны рубашку на груди Дитриха. Пуговки отлетели, полосы от ее ногтей остались на его коже. Потом схватила свои туфли, платье, сумочку - и вышвырнула в окно. А затем послала Ольхе воздушный поцелуй и выскочила в окно сама.
Стук повторился, гораздо настойчивее. Голос из коридора принадлежал уже не баронессе, а князю.
- Отпирайте!
Ольха с Дитрихом уставились друг на друга, белые от ужаса. В его голове не было никаких идей, кроме одной: выпрыгнуть во двор и убежать с криком: «Сестра, подожди меня!»
Но и этот путь уже закрылся. Князь Ленц прорычал страшным голосом:
- Ольха, Дитрих, я знаю, что вы там. Приказываю открыть!
- Нет!.. – одними губами шепнул поручик.
С выражением затравленной жертвы Ольха протянула руку и отодвинула щеколду.
Князь ворвался в комнату, как разъяренный бык. Если б Ольха не отскочила, прижавшись к стене, он сшиб бы ее с ног. Ленц остановился в центре спальни и проутюжил взглядом их обоих: Ольху в халате на голое тело и Дитриха в разодранной рубашке. Щеки князя побагровели, глаза сузились в щелки, руки сжались в кулаки.
- Как вы только пос-смели!..
Баронесса Эльза подбежала к нему:
- Князь, пожалуйста, не волнуйтесь…
Он взмахнул рукой, не разжимая кулака. Баронесса взвизгнула.
- Эльза, не вмешивайтесь. Это мое дело. А вы двое…
Князь пошевелил челюстью. То бранное слово, которое подходило для них, он не смог вымолвить в присутствиибаронессы.
- Вы. Обманули. Мое. Доверие, - раздельно, по словам процедил князь.
Дитрих не находил ни фразы, ни мысли. Он хотел одного: исчезнуть. Перестать существовать, чтобы лишь воздух остался на его месте.
- Дядя… по-позвольте… - пролепетала Ольха, глядя в пол.
- Молчать! Ты опозорила меня!
Тем временем в комнате возник еще один человек. Граф фон Лурд вошел с бокалом в руке, облокотился на дверной косяк и принялся с интересом наблюдать сцену. Его появление сделало позор князя еще более вопиющим.
- Пистолеты! – потребовал Ленц.
Баронесса взмолилась:
- Нет, не нужно кровопролития! Можно как-нибудь уладить…
- Пистолеты! Подать немедленно! Стреляемся сейчас же. Граф, будьте секундантом.
Вот теперь у Дитриха раскрылся рот. Не слишком широко, достаточно лишь, чтоб выдавить слова:
- П-п-приношу извинения…
- Что?.. Я не приму извинений! Я буду избивать вас, пока не выйдете к барьеру!
Князь поднес к лицу Дитриха каменный кулак. Ольха разрыдалась и упала на колени.
- Дядя, умоляю вас… Он не виноват…
- Вон отсюда. Тебя не хочу слышать.
Ольха сгребла свою одежду и выбежала, заливаясь слезами. Баронесса сдавленным голосом велела дворецкому подать пистолеты. Князь отвернулся от Дитриха, более не собираясь видеть его иначе, чем поверх ствола. Сказал графу и баронессе:
- Сожалею, что вам пришлось стать свидетелями этого стыда. Не сомневайтесь, я восстановлю честь своего рода. Буду благодарен, если вы не станете множить слухи об этой омерзительной сцене.
- Конечно, князь! – Эльза прижала руки к груди. – Увиденное навсегда останется со мною. Но еще раз прошу: одумайтесь! Будьте снисходительны к юношеской влюбленности! Разве вы не были молоды?
- Я воевал с четырнадцати лет. Моими дамами были мушкет и шпага. Женщину познал в двадцать пять - после того, как обвенчался с нею. Не тратьте силы на просьбы.
- И все же, я прошу… - взмолилась баронесса, но не была услышана.
- Граф? – спросил князь.