- Что – граф? – уточнил фон Лурд, поигрывая бокалом.
- Окажите мне честь быть секундантом.
- Да, почему бы и нет.
- Дайте обещание не распространяться о моем позоре.
Товарищ министра промочил горло валисьяном, издал одобрительный вздох, а затем ответил:
- Увы, не могу.
Князь опешил:
- Виноват?..
- Видите ли, сударь, я вернусь домой, и моя ненаглядная спросит, как окончился вечер. Мне придется сказать, что вы застрелили ее любимого брата, с коим она играла в домашнем театре. Очевидно, Катрина расплачется и спросит, отчего я вам не помешал. Мне придется сказать, что вы имели веские причины для дуэли. Тогда она спросит: какие?
Робкая надежда проклюнулась в душе Дитриха. Князь Ленц придавил ее кованым сапогом:
- Катрина здесь не имеет никакого права слова. Учитывать ее мнение я не намерен.
- Отчего же?
- Она выступила сводней. Ясно, как день: это Катрина подложила Ольху под своего братца.
Фон Лурд прищурился.
- Осторожнее, князь. Вы говорите о моей супруге.
- А разве я не прав?!
- Повторяю: осторожнее…
Граф поболтал валисьян в бокале и поглядел, как маслянистая жидкость стекает по стеклу. Черт знает почему, но этот жествышел грозным.
- Так или иначе, я получу сатисфакцию, - отчеканил князь.
- Ваше право, - кивнул граф. – Но если желаете совета…
- Не желаю!
- …то вы готовитесь убить человека, которого не стоит убивать. Дитрих – всего лишь поручик, но фон Эйринги – древний и могучий род. Они терпеть не могут, когда убивают их отпрысков. А если, к тому же, убийца – иностранец, и повод для дуэли крайне сомнителен…
Князь поперхнулся:
- Сомнителен?! Вы в своем уме?!
- Простите, но Ольха – не дангарская орлица. Да и не княжна, а лишь племянница. И Дитрих взял ее не силой, а по обоюдному согласию. Многие знатные люди, в том числе при дворе, сочтут, что Дитрих не обесчестил Ольху, а оказал ей милость. Неужели вы убьете его за это?
Вошел дворецкий с двумя пистолетами в ящичке из красного дерева. Владислав Ленц с жадностью глянул на них.
- Я обязан! Задета моя честь.
- Князь, выражусь предельно ясно. Если застрелите поручика фон Эйринга по столь ничтожному поводу, получите сильнейших недругов при дворе. Даже я не смогу убедить кайзера сделать вас наместником.
Ленц поиграл желваками.
- Я не стерплю такого пятна на чести рода.
Товарищ министра прошелся по комнате, выглянул в открытое окно, за которым давно простыл след его жены. Оперся на подоконник, сделал глоток из бокала и сказал:
- Князь, я могу предложить решение вашей проблемы. Собственно говоря, сразу двух проблем. При подобных коллизиях честь девицы можно спасти не только дуэлью, а и другим способом. С позволения сказать, гораздо более приятным.
Опасности реваншизма
- Маэстро, верно ли я понял: вы хотите увидеть Лиесса ван Хальма?
- Именно так.
- Вам придется заплатить за посещение. Двадцать эскудо, маэстро.
- Почему?
- Такая цена установлена. Все ее платят. Много людей приходит увидеть ван Хальма, и никто не спорит.
- А что произойдет, если я не заплачу?
- Тогда я не пущу вас к Лиессу ван Хальму.
Санитар носил белый халат без рукавов, оголявший крепкие волосатые плечи – усладу для глаз незрелых девиц. Мужественные ручищи санитар скрестил на груди, подчеркнув свою готовность не пустить никого и никуда.
- На каком основании? - осведомился Альваро да Силва. - Я свободный человек слова и хочу поговорить с другим свободным человеком слова.
- Ван Хальм – наш пациент.
- Но не раб. Он может говорить с кем угодно, в частности – со мной.
Санитар нахмурил брови:
- А если он не хочет с вами говорить?
- Я уйду сразу же, как он сам мне об этом скажет.
- Он безумец! Он не может внятно сказать, чего хочет!
- Это не отменяет право слова. Человек имеет право говорить невнятно. Другой человек не может ему это запретить.
От растерянности санитар потеребил волосы на своем плече.
- Послушайте, маэстро, вы же не какой-нибудь особенный. Всякий может сказать то, что вы сказали.
- Верно.
- Но тогда всякий сможет прийти и повидать ван Хальма.
- Любой свободный каталиец. Да.
- Бесплатно!
- Увы.
Санитар лишился остатков уверенности. Казалось, он разбит и готов сдаться, как тут пришла нежданная подмога. Золотое Перо протянула банкноту:
- Сеньор, вот ваши двадцать эскудо.
Служитель клиники воззрился на нее:
- За что?..
- Как вы и сказали – за визит к Лиессу ван Хальму.