Здесь случилось непредвиденное: каталиец за каким-то чертом приперся в храм. Барон, недолго думая, учинил ему проверку на вшивость. Провел мимо колодцев, показал камней, страдающих с лопатами в руках, и спросил:
- Неужели ты веришь, что сможешь?
Слава Сеятелю: в силе духа каталиец не уступил барону. Как говорится, нашла коса на камень. Барон спросил:
- Веришь?
И каталиец ему на зло:
- Верю, еще как! Позвольте уйти на работу, а то шёнбрун сам себя не выкопает.
Взял и пошел, а барон остался, точно молотом по шлему ошарашенный. Что же это получается? Каталиец верит, что сможет, и Йориксен тоже верит, и работают при этом в тайне! Если бандит выроет шёнбрун – секрет останется при нем!
Все условия рэдовой работы вносились в гроссбух. Но Ландау, охваченный подозрением, уже не верил гроссбуху. Наверняка Йориксен с бандитом что-то скрывают! Он послал бригадира следить – но солдаты стерегли поляну, не подобраться. Барон следил бы сам, но дворянская честь не позволила упасть так низко. Он вызвал на разговор Йориксена. Тот с низким поклоном доложил все, что было в гроссбухе, с точностью до слова. Фон Ландау ничему не поверил: “Заучил наизусть, подлец!”
Тогда барон отдал приказ солдатам охраны. И когда Рэд закричал со дна ямы: “Вода-аа!” - солдаты сорвались с места и помчали к барону, пока охотник Якка пошел за Фритьофом. Фон Ландау прибежал к колодцу (или шёнбруну?!) первым, опередив Йориксена. Но еще раньше выступил бригадир, следивший за поляной. Неизвестно, имел ли он санкцию от барона, или просто не справился с завистью. Когда каталиец завопил: “Я здоров! Шёнбрун исцелил меня!” - бригадир пришел в ярость. Он мог стерпеть Рэда только умирающим, но не здоровым и свободным...
На глазах у двух рыбаков каталийца вытащили из-под земли — живого, но без сознания. Вода пропала из виду – а потому нельзя было рассмотреть шёнбрун. Проклятье, проклятье! Никто, кроме Рэда, не может разгрести завал – чужое вмешательство испортит эксперимент! Необходимо ждать, пока каталиец поправится.
Фон Ландау пришел в палату и осмотрел больного Рэда. Барон, как и все рыбаки, владел навыками врачевания. Он обнаружил три сломанных ребра и показал подручным камням, как правильно наложить повязки. А потом прослушал легкие и кое-чего не услышал: хрипов!
Легкие бандита были чисты. Саркома исчезла.
Колодец сам, даже без рыбалки, исцелил Рэда! Это был не просто шёнбрун – а светлый и спонтанный, лучший изо всех!
Ни минуты не мешкая, барон вызвал Фритьофа Йориксена.
- Молодой человек, вы хорошо проявили себя на службе. Я счел возможным удовлетворить ваше прошение. Можете отправляться к матери.
Он протянул Фритьофу подписанную бумагу. Этим же вечером Йориксен навсегда покинул Дуквальд, оставив заветный шёнбрун целиком в руках барона.
Рэд в то время лежал без памяти, что лишило Фритьофа возможности попрощаться. Он смог лишь передать письмо на ломаном каталийском. А с Вольфом Йориксен прощался на глазах у барона, потому должен был соблюдать осторожность. Друзья не стали болтать ни о чем, просто пожали руки крепче, чем обычно. И Йориксен укатил навстречу блестящей карьере столичного рыбака.
Каталиец провел в постели целый месяц, заботливо обхаживаемый Гретой. Потом барон Ландау признал его здоровым и погнал на работу. За полторы ночи Рэд разгреб завал и снова докопался до воды. Обер-фишмайстер не спал обе ночи. Светлый шёнбрун, созданный смертным! Спонтанная рыбалка, спасение от смертельной хвори! Это – титул маркграфа, место за столом кайзера, вечная слава всему роду Ландау. Ни один герой войны, ни один фельдмаршал и близко не стоял с этою славой. Многие выигрывали битвы... Шёнбрун пока еще не создал никто!
Ночью второго дня барон фон Ландау пришел к колодцу. Вокруг стояли солдаты, а каталиец сидел на краю ямы, скрестив ноги, и с гордостью показывал вниз:
- Дас вассер, герр барон!
Ландау заглянул в колодец...
Минуты наблюдения хватило, чтобы понять. Барон не был глупцом. От этого вдвое, втрое, впятеро обиднее то, как ловко его провели. Мерзавец Йориксен! Каталийская тварь!..
Там была чистая вода. Без тумана. Без силуэтов чудовищ на дне.
Простой колодец, а не шёнбрун.
- Обманщик! Взять его! - процедил барон, не помня себя от гнева и досады.
И солдаты схватили Рэда.
* * *
- Прости, каталиетц, - завершил Вольф свой рассказ. - Ты понимай: барон не может отомстить Фритьоф Йориксен. Подать на него жалоба – значит, признать, что сам барон был дурак. Ландау не падать в грязь. Ландау отыграется на ты.