Альваро привалился к стене, тряся головой и ловя воздух ртом. Нет же, быть не может! Это – она?.. Нет, Древние, прошу: только не это!
- Вы просите, чтобы я пожертвовала собой, - сказала Фатима Ир-Рейя, прим-аллен эсферы Права. - Если я добьюсь мобилизации, военные получат огромное влияние. Вероятно, фельдмаршал Кортаго выиграет выборы и станет супремо. Но если Дангар воздержится от нападения на нас – моя карьера будет окончена.
Тысяча чертей… - думал Альваро. Этим мысли исчерпывались.
- Почему вы так решили, ма донна?
- Ах, не играйте наивность! Лишних сто миллионов эскудо в месяц! Их придется содрать со всех эсфер, а прежде всего – с Трех Быков, которые и так ненавидят “паразитов”. Эта идея - самоубийство для аллена, который ее предложит!
- Вы спасете Каталию.
- Только в случае, если Дангар нападет: тогда моя правота станет очевидной. Но когда вы создадите двадцать новых дивизий, кайзер может изменить планы. Война не состоится. При первой же чистке Высокий Стол вышвырнет меня.
Генерал прочистил горло.
- Война при нынешнем соотношении сил – погибель для нас. Предотвратив ее, вы спасете Каталию.
- Женский подвиг… - тихо сказала Фатима.
Повисла тишина. В душе Альваро начала подниматься злость.
Генерал произнес:
- Вспомните о нашем положении. После того, что было с доктором, нам нельзя воевать.
- Нет, лично вам нельзя командовать армией – только и всего. А я не собираюсь становиться жертвой. Один подвиг я совершила – на Соланте. Вполне достаточно!
Героиня Соланты… Теперь отпали сомнения. Это – точно Фатима.
И вместе с уверенностью накатил гнев. Она врала все время! Лживая змея!
Альваро отскочил от двери, вбежал обратно в спальню и принялся одеваться. А в кабинете, более неслышимый им, Дезерей сказал:
- Да, я прошу вас пожертвовать собой. Вы уже обречены. Лучше погибнуть ради Каталии, чем без смысла.
* * *
Когда Фатима вернулась в спальню, Альваро сидел в кресле полностью одетый и вертел на пальце браслет. Белое золото, инкрустированное алмазами перо – браслет прим-аллена права. Без тени стеснения Альваро открыл тумбу и порылся в чужой шкатулке драгоценностей. Он все еще надеялся найти доказательство своей ошибки: цепочку из переплетенных букв, какие носят журналисты высоких рангов… Но алмазное перо Иоланты убило последние сомнения.
Увидев браслет в его руках, Фатима улыбнулась:
- Хочешь примерить?
- Вы не сказали мне, - тоном обвинения отчеканил Альваро.
- О чем?
- Кто вы такая! Вы скрыли свое имя!
- Отчего на “вы”? И откуда столько гнева в вашем голосе?
- Вы меня обманули!
Она нахмурила брови с легким недоумением:
- Простите, маэстро, я не вижу за вами права на гневные эмоции. Мы играли в незнакомцев, было забавно. Игра вам наскучила, сеньор да Силва? Достаточно было сказать.
Он посмотрел ей в глаза:
- Вы знаете, кто я?
- Конечно.
- И знали с самого начала?!
Столь явного удивления на лице Фатимы он не видел еще ни разу.
- А вы разве не знали?!
- Откуда?
- Откуда?! Должно быть, это шутка. Признайтесь: вы меня разыгрываете!
- Вы не назвались и обманули меня. А я вам верил…
- О, Древние! Я – прима Права, вы пишете обо мне книгу! Как вы только умудрились не знать меня в лицо?
Альваро смутился, но лишь на миг.
- Я разослал письма всем героям книги. Вы не ответили, вот я и посвятил себя остальным.
- Положим, вы не видели портретов. Но я наполовину солантийка, это же заметно по лицу! Неужели не догадались?
- А Фатима – полукровка?
От удивления ей буквально перехватило дух. Она взмахнула руками, помогая себе вдохнуть.
- Моя мать – солантийка, я выросла на острове и знаю язык. Зачем, по-вашему, меня взяли в ту экспедицию?!
- Ну…
- Маэстро, вы великолепны! Знаете обо мне меньше, чем хомяк о живописи, но имеете наглость называть “холодной змеей”!
Фатима ошибалась: кое-что о ней Альваро знал. Она изменила мужу с жестоким бандитом. Она погубила обоих детей: сын гниет в борделе, дочь спивается... Но говорить подобное женщине – недостойно. Даже в минуту гнева.
- А как вы поняли, кто я?
Она села на кровать, скрестив ноги. Поза и голос выдавали насмешку.