- Кто... - раздраженно начал Йориксен, а затем увидел вошедшего.
Рыбак осекся на полуслове. Поднялся с места, прижал к груди обе руки и низко поклонился.
В дверях стоял седовласый старик с длинной узкой бородой. На старике была шелковая рубаха, узкие брюки и длиннополый сюртук модного покроя. Его наряд подошел бы для светского приема в самом высшем свете – если б не цвет сюртука: тот был лазурным с золотыми звездами, точно мантия волшебника из сказки.
- Надеюсь, я не помешал, - сказал старик и вошел в купе.
Не разгибая поклона, Йориксен произнес:
- Чистой воды, ваша мудрость.
- Легкой рыбалки, Фритьоф, - благосклонно улыбнулся старик.
Йориксен взмахнул рукой, чтобы Отто и Дитрих поднялись:
- Перед вами – Амир Седой, видящий глубину, магнус ордена рыбаков!
Они вскочили и согнулись в поясах. От потрясения Дитрих лишился дара речи. Магнус рыбаков – третий человек в Дангаре и самый таинственный среди владык мира!..
Седой опустился на свободное место и попросил:
- Садитесь, молодые люди. Садись, Фритьоф.
Они последовали указанию. В голове Дитриха царила пустота, заполненная одним звучанием титула: магнус Амир Седой!..
- Ваша светлость тоже направляется в Олландию? - спросил фишмайстер.
- Вовсе нет. Я здесь ради беседы с вами.
- Но поезд скоро отправится, это причинит неудобства. Если желаете поговорить – не стоит ли всем нам покинуть вагон?
- О, не волнуйтесь: пока длится наш разговор, поезд не тронется с места.
Магнус вынул из внутреннего кармана изящную клепсидру в золотой оправе, перевернул и поставил на стол. Из верхней колбы подкрашенная розовым вода начала капать в нижнюю. Дитрих прикинул, что этих часов хватит на три минуты, от силы – на пять. Видимо, разговор предстоит недолгий. Меж тем, даже три минуты беседы с повелителем рыбаков – это великая честь!
- Фритьоф, будь добр, познакомь меня со спутниками.
- Сию минуту, ваша мудрость. Это Отто, мой подмастерье с прошлой зимы.
Йориксен не назвал фамилию Отто, и магнус не переспросил. Казалось, магнус знает ее и сам, а это представление – всего лишь дань вежливости.
- Приятно познакомиться, молодой человек.
- Для меня честь, ваша мудрость! - пролепетал юноша, снова вскакивая с места. - Долгих вам лет и чистой воды!
- Садитесь, Отто, садитесь... Вам повезло: Фритьоф – талантливый мастер и завидный наставник.
- Чистая правда, ваша мудрость!
- Иные подмастерья начинают карьеру с семи лет черной работы: служат писарями, носильщиками, копателями. Это делается, чтобы привить добродетель послушания. Фритьоф оказал вам большую честь, когда сразу возвел в личные помощники.
- Клянусь, что не обману его доверия, ваша мудрость! Мастер Йориксен всегда найдет во мне верную опору!
- Похвально, весьма похвально... - произнес магнус и потер ладони.
Во всей его одежде была лишь одна стариковская деталь: шерстяные перчатки. У пожилых людей часто мерзнут руки. В этом смысле владыка рыбаков не отличался от простых смертных.
Магнус повернулся к Дитриху и спросил:
- А вы, молодой человек?..
Поручика бросило в холод: он не знал, как ответить. Можно ли высказать хоть частичку правды? С другой стороны, чем окончится попытка солгать?
Не моргнув глазом, Йориксен соврал вместо него:
- Поручик Дитрих фон Дорт выполняет роль посредника между мною и клиентом.
- А клиент живет в Олландии. Поэтому вы направляетесь туда?
- Именно так, ваша мудрость. Это князь Владислав Ленц.
- О, князю повезло приобрести шёнбрун?
- Нет, речь о личном счастье его племянницы. Он посетил мою рыбалку в доме баронессы Вальбрехт и получил улов, но остался не вполне доволен. Я приглашен в родовое поместье князя, чтобы детально обсудить будушее девушки и возможности его улучшения.
Дитрих оценил маневр Йориксена. Хитрый фишмайстер увел разговор прочь от Колодцев, представив дело некою семейной консультацией. Здесь магнус не так всезнающ, как в делах рыбалки, и вряд ли поймает их на лжи.
- Понимаю, - произнес Седой. - При той репутации, какую имеет Ольха Ленц, проблеме требуется изящное решение.
Дитрих нахмурился: у нее уже есть дурная репутация? С Ольхой и прежде случались коллизии, подобные вчерашней?.. Правду говоря, Дитрих даже теперь не считал княжну порочной. Побывав с нею в одном положении – а именно, в шкуре обреченной жертвы – поручик проникся к Ольхе еще большей симпатией. Всю вину он возлагал лишь на Катрину. Несомненно, эта прыткая девица совратила княжну!