- Потому я и взялся за дело, - уверенно кивнул Йориксен.
Он тоже считает, что Ольха – порочна? С чего вдруг?! Почему все на нее взъелись?
Тут Дитрих заметил, что магнус смотрит прямо на него. Совершенно явно, от него ожидалась реакция.
- Ваша мудрость, - сказал поручик, - я знаю Ольху как прекрасную, искреннюю, добрую девушку. Возможно, до вас дошли черные слухи клеветников.
Потирая старческие руки, магнус изрек фразу по-олландски. Дитрих покачал головой:
- Простите, я не владею этим языком.
- Я сказал: вы – хороший друг семьи Ленц. Готовность вступиться за Ольху делает вам честь.
Поручик сообразил: ага, это была проверка. Нет никаких слухов о ней, магнус лишь хотел увидеть реакцию.
Видимо, Седой остался доволен результатом: он повернулся к Йориксену и, наконец, перешел к сути беседы.
- Фритьоф, ты ведь уже понял, о чем я хочу поговорить.
- Да, ваша мудрость. Не стоит ли Дитриху и Отто оставить нас?
- Нет, зачем же! Эти честные молодые люди нам не помешают. Тем более, они и сами знают обо всем. Вы читаете “Славу империи”, юноши.
Дитрих и Отто ответили: “да”, - хотя этого не требовалось. Магнус говорил как человек, который не спрашивает, а сам давно знает. Каждая его фраза звучала подобно волне, набегающей на песок: легкий подъем посередине, плавное опадание в конце. Мерное колебание голоса успокаивало нервы и ласкало слух.
В противовес магнусу, Йориксен рубил воздух словами:
- Фон Вархайт – негодяй. Едва учуял запах мертвечины, сразу раздул сенсацию.
- О, не вини верного пса за то, что он изучил вкусы хозяина.
- Полагаете, сам кайзер?..
- Его величество попал под сильное влияние его святейшества. По вторникам и субботам кайзер ужинает с патриархом. Слуги зачитывают новости, напечатанные в “Славе империи”. Слыша о трудностях, постигших нашу гильдию, его святейшество укрепляется духом.
Йориксен фыркнул:
- Не будь это грехом, я сказал бы, что про него думаю!
- Думать подобное – тоже грех. Тем более, что в данном случае наша проблема – вовсе не патриарх. Ты же понимаешь, в чем наша проблема?
- Незнание, - обронил фишмайстер.
- Незнание, - повторил магнус и погладил клепсидру.
Тогда Дитрих заметил такое, что глаза полезли на лоб. Капли в колбах стали падать реже! Поручик ясно помнил: в начале беседы они почти сливались в струйку; казалось, их едва хватит на пять минут. Но пять минут уже прошли – и даже треть воды еще не перелилась в нижнюю колбу! Капли теперь срывались нехотя, словно горькое лекарство из тонкой пипетки.
И вот еще одно: утихли звуки за стенкой вагона! Лишь слабый шум долетал сквозь оконное стекло - далекий, едва различимый. Ни окриков вожатого, ни стука дверей, ни шипения паровоза. Казалось, это – не вагонное купе, а укромная монастырская келья.
- К сожалению, “Слава” напечатала чистейшую правду, - голосом морских волн заговорил Седой. - Почтальон, прибывший в Дунквальд, обнаружил полный поселок мертвецов. Ни одного выжившего найти не удалось. Зверье из леса наводнило поселок и привело тела в неприглядное состояние.
- Но это сделали не звери, - сказал Йориксен.
- Конечно, нет. Четыреста человек, в том числе три взвода солдат, не по зубам никакой волчьей стае.
- Кто их убил?
- Плачевно то, как много времени упущено. Почтальон сообщил городским властям, и те потратили целый месяц, пытаясь разобраться своими силами. Потом передали дело в губернский город, оттуда прислали своих следователей – и потеряли еще два месяца. Лишь потом узнал я... Все случилось весной, а мои люди добрались туда в конце лета. Можешь представить, что осталось от тел. Но даже кости сказали нам кое-что: на одних скелетах имелись следы от зубов и когтей, на других – от ножа или пули, а третьи трупы были вовсе разорваны на части. Убийц было много. Не все из них являлись людьми.
- А что сказали записи?
Магнус потер мерзнущие руки.
- Нет худшего разочарования, чем прочесть книгу и ничего не узнать. Я изучил все записи этого года, вплоть до последнего дня. Там нет ничего, достойного внимания. Последний день был ровно таким же, как тысячи предыдущих.
- А может быть... - кажется, голос Йориксена дрогнул. - Вы проверили ямы колодцев? Если кому-то удалось...
- Если бы кто-то смог вырыть шёнбрун, это было бы отражено во всех записях. И обер-фишмайстер Ландау не лежал бы мертвым, а мчал в столицу самым скорым поездом.
- Но вы проверили ямы?
Седой магнус коснулся клепсидры – и капли стали падать еще медленней. Одна, кажется, зависла в воздухе.