Что еще? Рукомойник, мыло, стакан, полотенце. Альваро открыл кран – вода потекла. Ясно, почему ван Хальм не помер от жажды. Полотенце – в кровавых пятнах. Штора сорвана с карниза и тоже испачкана кровью. Логично: он пытался перевязать раны.
За шторой – окно. Забрано решеткой из толстых прутьев.
- Хавьер, а на остальных окнах тоже есть такие? Я не заметил.
- Их и нет. Только здесь.
Друзья осмотрели решетку. В отличие от остальных металлических изделий в здании, прутья были совершенно чисты от ржавчины.
- Любопытно…
Альваро перешел к двери. Провел пальцем по срезу окошка – на пальце остались крупицы стружки.
- Недавно прорезали отдушину в двери и установили решетку. Эта спальня превратилась в темницу.
Хавьер улыбнулся:
- Многие так говорят! Но я всем отвечаю одно: дверь была открыта. То есть, закрыта, но не заперта. Мы просто повернули ручку и вошли.
Альваро тоже взялся за ручку. Повернул – язычок скрылся в дверном полотне. Повернул обратно – язычок выдвинулся. Все исправно…
Писатель осмотрел замок. Он был из тех, которые просто фиксируют язычок и не позволяют ручке повернуться. Не самый подходящий замок для тюремной камеры, но все же – замок.
- А ключ торчал в скважине? Внутри или снаружи?
- Лежал на столе в кабинете, как и сейчас.
- Хавьер, вы не видели, кто его туда положил? Не фабрикант ли случайно?
- Маэстро, на связке ключей уже тогда был слой пыли. Я не знаю, кто его положил, но явно – задолго до нашего прихода.
- И дверь открылась так же просто, как сейчас?
- Точно так.
- А когда она открылась, ван Хальм схватился и побежал?
Гид понизил голос:
- Маэстро, то было одно из самых страшных зрелищ в моей жизни. Не раны на руке – этим меня не проймешь. Но то, как изменилось его лицо… Будто весь ужас бездны навалился на мерганца в одну минуту – в ту самую, когда мы появились! Если бы вместо нас вошли скелеты в обрывках плоти – он и тогда не испугался бы больше. А потом он заорал безумным голосом, оттолкнул нас и помчался в подвал. Когда мы пришли туда, он сидел в кромешной темноте и давился заплесневелым сыром…
- О, Древние! – пролепетал Фернан.
Альваро спокойно уточнил:
- Хавьер, вспомните: кого именно он испугался? Вас? Доктора? Фабриканта?..
- Признаться, маэстро, я и сам тогда струхнул. Точно не поручусь, но, по-моему, всех сразу. А может быть, и вовсе не нас, а самого вида открывающейся двери. Если человек сидит взаперти и думает, что его никогда не выпустят, но потом дверь все-таки открывается – он должен сильно обрадоваться, верно? Вот и мерганец почувствовал сильное, но не радость, а испуг. Как будто чувства у него перемешались.
Альваро еще раз обошел комнату, присматриваясь к каждой детали. Он не нашел ничего нового, кроме влажных потеков на драпировке под окном. Хавьер легко объяснил их появление:
- Тогда был мороз, а потом потеплело. В оконных щелях застыл иней, потом растаял и потек.
- Логично, - согласился Альваро.
Он знал, он чувствовал близость разгадки. Где-то здесь, в этой комнате прятался ключик к тайне. Но ничего, достойного внимания, да Силва больше не нашел. К облегчению Фернана и к собственной досаде пришлось сказать:
- Ладно, можем идти.
Перед выходом они заглянули в подвал. Обычный погреб для хранения припасов, никаких новых штрихов к загадке. Но Альваро ничего от погреба и не ждал. Ван Хальм свихнулся в спальне, из-за спальни, вследствие спальни! Разгадка – именно там! Просто друзья не смогли ее увидеть.
Они сели в бричку и двинулись в обратный путь. Как тут Фернан догадался спросить:
- А все же, зачем были нужны ленты?
Тогда сеньора Маркес потерла ладони, будто говоря: ура, мой черед! И сказала страшным низким голосом:
- Этот дом проклят!
* * *
Последним благородным владельцем Дома Наверху был идальго Эрнесто Эрмидоро. Он погиб с копьем в руке на ристалище – то бишь, в месте, более чем подходящем для гибели идальго. Вопрос был не в месте, а в способе смерти. По какой-то причине Эрнесто решил поразить не своего противника, а его коня. За секунду до сшибки он опустил копье, метя в грудь вражеском жеребцу. Наконечник ударил в плечевую кость, да так неловко, что отразился еще ниже. Эрнесто не совладал с копьем, оно ушло вниз и вонзилось острием в землю. Злосчастный идальго вылетел из седла, описал дугу и упал вниз головой. Все трибуны слышали, как хрустнула его шея.
Потомки и наследники Эрнесто не стали возиться с приходящим в упадок замком, а сбыли его с рук. Поместье приобрел известный кондотьер, капитан отряда арбалетчиков, по случаю собственной свадьбы. Спустя месяц молодоженов обнаружили в зале для тренировок. Обнаженный труп девушки стоял у стены. Его фиксировал в стоячем положении арбалетный болт, попавший точно в глазницу и прибивший череп к доскам. На голове девушки гнило яблоко. Кондотьер болтался в петле, у его ног лежал арбалет.