- Стали бы сами дангарцы жить в этом доме, если б верили в проклятье? Друг мой, опередив тебя, я давно продумал все эти варианты. И вот к какому выводу пришел: дангарцы сидели тише воды, ниже травы, как самые настоящие слуги. Они даже не виделись с героями Соланты! Понимаешь ли, среди героев был Дезерей. Если бы при нем сказали хоть слово по-дангарски – он всех поголовно уволок бы на допрос.
- Хм... А может, не в героях дело? Дангарцы приезжали, чтоб завладеть новой книгой философа. Она очень успешна в продажах, гонорар – целое состояние.
- Так ведь не завладели. В итоге книга издана под именем ван Хальма, а не какого-нибудь обер-фон-барона. Нет, дружище, не справишься ты с этой загадкой.
- Куда мне до лучшего интеллекта среди Трех Быков!
Фернан приосанился:
- Не стану скромничать: сегодня я в ударе. Вот, например, ты зовешь этих парней агентами кайзера. Но кто же входит в секретную команду шпионов? Громила-костолом и три идиота с кремневыми фузеями, которые даже не говорят по-каталийски! Наши защитнички тоже не блещут умом, но даже до них дошло бы: не таскать стволы на виду и не болтать на иностранном языке!
Друзья оглянулись и обрадовались, не заметив агентов генерала.
- Я делаю вывод, - продолжил Фернан, - что эти дангарцы – не агенты когтей, а простые дезертиры. Их взяли в рабство и погнали на фронт, а они, не будь дураками, дали деру. Я бы тоже так поступил: если ты раб, то сбежать – святое дело. Сбежали, значит, через границу к нам, и тут задумались. Свобода – это хорошо, но жить-то на какие средства? Без браслета эсферы работу не найдешь, разве только самую черную. Как тут они услыхали про философа, который живет на отшибе и пишет книгу. Придумали такой план: взять автора в заложники, издать от его имени, а гонорар забрать.
- Так не издали же, - мстительно ввернул Альваро.
- А я и не окончил. За месяц или два, пока жили в Доме Наверху, дангарцы против воли подружились с ван Хальмом. Оказался он умным и интересным человеком, еще и говорил на их языке. А дангарцы, напомню, не разбойники Тени, всего лишь беглые рабы. Начала их мучить совесть. Ведь сами-то недавно страдали в неволе, а теперь – ни за понюх табаку неволят честного человека. И тут произошло еще одно событие: приехали в гости герои Соланты, а с ними стая охранников. Сказал бы ван Хальм два слова Дезерею, тот отдал приказ – и солдаты всех дангарцев прижали бы к ногтю. Но философ пожалел беглых рабов. Те совсем расчувствовались и на следующий день сказали: “Хороший ты мужик. Будь свободен, не держи зла”. Выпустили его из заточения и по-доброму уехали.
- Вот просто так взяли и выпустили? Всего лишь из-за совести?!
- Ну, сам посуди. Через месяц приехал фабрикант, и дверь в спальню была отперта, и ключ лежал в другой комнате под слоем пыли. Это первый довод. Затем, черновик книги находился в кабинете, а ван Хальм – в спальне. Очевидный же посыл: выходи из спальни и садись, пиши за столом. Будь философ по-прежнему заперт, книгу бы ему засунули в камеру. Это второе. И наконец, имеется куча дерьма. Одна, не слишком большая. В последний месяц бедняга узник голодал, ему было особо нечем испражняться. Но перед тем, пока дангарцы были в доме, - они ж его кормили, верно? Куда же делись продукты жизнедеятельности? В темницах для этой цели обычно имеется ведро, оно же - параша. Но мы ее в спальне не нашли, а что это значит? Дангарцы убрали парашу перед тем, как уйти! И дверь в спальню отперли, и книгу оставили в кабинете! Каждым своим действием сказали: “Ты больше не в темнице. Выходи и живи!”
Последним фекальным аргументом Фернан окончательно сразил да Силву. В своем творчестве Альваро был сторонником высокого стиля и избегал описаний грязной физиологии. Так укоренился в нем эта привычка, что Альваро уже не только не писал, а даже и не думал о дерьме, машинально огибая мыслями сей противный предмет. А Фернан вот подумал – и пришел к ценнейшему выводу...
Чтобы скрыть горечь поражения, да Силва стал глядеть по сторонам. Друзья шли по главной аллее. Туда и сюда неспешно прогуливались люди. Приятно шумели деревья, покачиваясь на ветру. Из-за красных черепичных крыш выглядывали пресловутые мельницы, бойко вертя лопастями. В конце аллеи высилась водонапорная башня с забавною пузатой цистерной, выкрашенной как апельсин. А поблизости от друзей зазывно маячила вывеска магазина “Всякая всячина”. За окнами магазина висела густая сетка против солнца, создавая эффект зеркала. Альваро поглядел на отражение своей сконфуженной, но все же привлекательной физиономии, и приободрился.
- Давай зайдем поглядеть, что там за всячина.