Альваро вытащил из щели ключ и отпер дверь.
- Так и знал, что пригодится! – сказал Фернан, зажигая масло в фонаре.
Шагая вдоль красной ленточки, Альваро продолжил рассказ.
- Прошло немного времени, и Карлосу эль Нинье выпала удача. Он был ловким контрабандистом и торговал любым товаром. Однажды на каком-то острове у чернокожего моряка он приобрел карту. Ни много, ни мало: карту подхода к Соланте, между рифов и течений. Карлос показал ее влиятельному знакомому – фабриканту Мадуро: “Ты смыслишь во всякой политике. Скажи: можно ли заработать на делах с Солантой?” Мадуро дал ответ: “Муары не позволят. У них с Солантой монополия”. Карлос предложил: “А если мы их немного подвинем?” Сели они, покумекали – и построили план того, что теперь известно как Солантийская экспедиция. Запросили в эсфере Войны взвод морской пехоты для придания делу официоза. Нашли достойную переговорщицу – молодую, но очень красноречивую, еще и выросшую на Соланте. Наняли даже судового врача из эсферы Медицины, хотя обычно пиратская шхуна обходилась без подобной роскоши.
Друзья вошли в спальню безумца. Альваро открыл свою сумку и вынул мешочек, наполненный чем-то твердым. Привязал его к ручке двери, и мешочек повис, прижимаясь к замку. Да Силва сел в кресло:
- Садись и слушай дальше.
Фернан брезгливо опустился на край грязной кровати.
- Что за мешок?
- Потом узнаешь. Слушай. Экспедиции также требовался толковый штурман. Провести шхуну через те воды, даже при наличии карты, - задача не из простых. Эль Нинья показал карту да Вире: “Справишься?” Тот согласился и, несмотря на малый опыт, удачно провел судно. Но в пути произошел один казус. Штурман почему-то страдал от кашля и решил показаться доктору: пока есть судовой врач, отчего не воспользоваться случаем? Гарсиа Хуанес осмотрел его - и диагностировал неизлечимую саркому легких. Подводя шхуну к Соланте, да Вира уже знал, что в скорости умрет. А доктор, имевший длинный язык, взял и рассказал капитану о болячке штурмана.
- Хуанес много болтал?
- Именно так. Дальше случилось все, что описано в книгах и документах, с одним только маленьким отличием: да Вира не погиб от гранаты. Живой и здоровый, он был в форте, когда солантийский дож явился на переговоры. Все прошло с блеском, Фатима отменно сыграла свою роль, Соланта приняла условия. Но уязвленная гордость побудила дожа к мести: “Выдайте мне человека, который провел ваше судно. Фарватер на Соланту – тайна. Тот кто знает его, должен умереть”.
- И они отдали да Виру?
- Годами позже веселый и пьяный дон Карлос рассказал молодой жене про этот случай. Он был в восторге от того, как здорово все уладилось. “Пташка, вообрази: сама Элига пришла мне помочь! Штурман затаил на меня зуб и думал выкинуть из капитанской каюты, а солантийский дож хотел отыграться за свою трусость. Но Элига послала штурману болезнь, а врачу – длинный язык, чтобы я об этом знал. И я отдал да Виру дожу: вот человек, знавший фарватер! Тысяча чертей, Родриго даже не пикнул ни слова против! Знал, что все равно помрет, вот и не стал кочевряжиться. А дурак дож так и не понял, что это я добыл карту”. Словом, много лет все герои думали, что остались в победителях. Все, кроме да Виры, конечно. Но потом... О, это чудесное “но потом”! Сколько поворотов сюжета начинается с него!
В комнате царил ощутимый холод. Несмотря на куртку из овчины, Фернан начал постукивать зубами.
- Альваро, зачем мы сюда приперлись? Сильно ли ты будешь возражать, если я тебя дослушаю в каком-нибудь теплом месте?
- Запросто. Можем уйти.
- Ты, наконец, насытился этим чертовым домом и готов убраться?
- Да, конечно. Открывай.
Фернан вскочил с кровати и крутанул ручку двери.
Она не повернулась.
Он сдернул с ручки мешок, который повесил Альваро, отбросил на кровать и крутанул снова. Ручка не пришла в движение.
- Последняя Зима не отпускает нас! – жутким шепотом изрек да Силва.
Фернан начал яростно дергать ручку. С каждым тщетным порывом его движения становились все истеричнее, а глаза наполнялись ужасом.
- Что происходит?! Я здесь не останусь! Хочу выйти!
- Многие хотели, но замок выпустил не всех. Вот как убивает проклятие. Фернан, если я умру первым, можешь съесть мое тело.