- Доброго дня, сеньоры. Понимаю, пришли почтить? Проходите, будьте любезны.
По приглашению дворецкого друзья вступили в холл. Одно сразу бросилось в глаза: на видном месте стоял стол с портретом доктора Хуанеса и медицинским саквояжем, а вокруг громоздились букеты. Их было даже больше, чем давеча в гримерке дона Филиппе. И среди сотен цветов не нашлось ни одного темного – лишь белые, желтые и светло-голубые.
- Сеньоры, в этой вазе осталось место, - указал дворецкий. – Позвольте ваш букет…
Лишь теперь он заметил, что друзья пришли без цветов.
- Виноват?
- Мы желаем почтить память доктора иным способом. Я – Альваро Флорес да Силва, а это – мой друг, Фернан Герейра. Я пишу книгу о выдающихся людях Лаэрты. Хочу включить в нее рассказ о докторе Хуанесе.
Дворецкий уточнил:
- Жизнеописание или нечто иное?
- Прежде всего хочу описать последние годы жизни доктора. А также, с позволения, его смерть.
- Важна ли для вас правда, сеньор?
- Несомненно. Правдивое описание достоинств покойного доктора – такова моя цель.
Дворецкий ответил с поклоном:
- Мое имя Эмиль Диале. Буду рад помочь. Служил доктору Хуанесу двенадцать лет. Пройдемте в кабинет, и я отвечу на все вопросы.
- Не пригласите ли также вдову покойного, сеньору Хуанес?
- Зачем? – удивился дворецкий.
- С тою же целью – для беседы. Или она велела не беспокоить?
- Нет, не велела, просто не вижу смысла. Но коли настаиваете – позову.
Подволакивая ногу, Эмиль подошел к лестнице, но подниматься не стал. Просто задрал голову и крикнул в сторону второго этажа:
- Сеньора, молодые люди пришли писать книгу! О сеньоре!
Решив, что этого хватит для уведомления хозяйки, Эмиль вернулся к гостям и указал путь в кабинет.
- Прошу сюда, сеньоры. Вот здесь все и происходило.
У Альваро захватило дух от полноты и точности картины. Это был совершенный кабинет врача, словно списанный с книжных страниц. Здесь имелось все, что приходит на ум при слове «медицина»: стеклянный стеллаж с пузырьками лекарств, кушетка под зеленой простыней, секретер на дюжину ящичков, скелет с непостижимо белыми зубами, огромный рисунок человека в разрезе, вешалка с халатами и колпаками… Была также пара уютных кресел, как нарочно созданная для беседы с выздоравливающими: «Что скажете, сеньор? Идем на поправку?» - «Вашими стараниями, доктор, лишь вашими стараниями!» А в дальней стене виднелся проход в операционную, где стоял, раздвигая собою пространство, хирургический стол.
- Прекрасно! – выронил Альваро. – Об одном этом месте можно написать главу!
- Доктор Хуанес принимал здесь каждый день. Садитесь, сеньоры. Что желаете узнать?
Друзья разместились в креслах, а Эмиль сел на кушетку.
- Начните с того, что сами считаете важным.
Без колебаний Эмиль заявил:
- Доктор Хуанес был очень хорошим человеком.
И в подтверждение тому повел рассказ.
Солантийская экспедиция прославила всех офицеров «Санта Элизы», в том числе и судового врача. Гарсиа Хуанес уходил в плаванье обычным доктором, вернулся – героем. Недолго думая, он открыл практику в Лаэрте, и пациенты сразу выстроились в очередь. Сперва шли не столько за лечением, как за сенсацией. Но с первого же приема пациенты выходили абсолютно очарованными и больше не вспоминали других докторов. Гарсиа Хуанес имел одну уникальную черту: он любил слушать.
Как правило, врачи ненавидят болтовню. «Сильно болит? Здесь? Режуще? Кровь в стуле? Давно началось?.. Все ясно». От пациента не ожидается ничего, кроме отрывистых ответов: «Да, тут, ой-ой, как ножом, третьего дня». Даже вопрос: «Я скоро поправлюсь?» - иные доктора принимают за оскорбление. Но Гарсиа Хуанес был не таков. Он мог добрых полчаса сидеть с чашкой чаю и слушать рассказы пациента. А ведь известно: ничего нет слаще для больного, чем расписать во всех красочных деталях свою хворь!
Что касается медицинских знаний, то здесь Хуанес был не лучше иных докторов, но, пожалуй, и не хуже. В одной сфере он совершил ряд открытий – а именно, по части сердечно-сосудистой системы. Хуанес изобрел пару снадобий, изменяющих кровяное давление, чем весьма порадовал гипо- и гипертоников.
С годами у доктора сложилась обширная клиентура. Простым обреро его услуги были не по карману, зато к нему захаживали высшие офицеры, доны и даже аллены. И все выходили с наилучшим впечатлением, ибо…
- Здравствуйте, здравствуйте, дорогие сеньоры!
В дверях кабинета появилась вдова. Сложно сказать, было ли это вызвано ее новым статусом или давно вошло в привычку: сия пожилая дама отчаянно молодилась. Одежда и украшения силились отнять лет десять-пятнадцать, но морщины на шее неумолимо возвращали отнятое. Бросались в глаза ее волосы: они вились так безудержно, что напоминали не то облако, не то копну овечьей шерсти.