В том же самом зале подземелья, в шести шагах от заваленного колодца, появился еще один – и был он совершенно обычен, и много лет поил водой гарнизон.
Потом военные оставили крепость, найдя более удобное место для своих пушек. А потом явился Карлос эль Нинья с молодой женою и выкупил форт, чтоб поселиться в нем. В подвале они нашли два колодца: один рабочий, второй – заваленный. И донья Изабель догадалась:
- Он… особый! Давай откопаем!
Долго трудились люди, нанятые доном. Открылась шахта колодца – она не высохла за годы. На дне все еще была вода… и не только.
- Наше собственное чудо! – сказала донья Изабель.
Они не умели… и не понимали… и, собственно, даже не очень верили. В Дангаре встречаются мастера, которые будто бы умеют рыбачить. Ни Карлос, ни Изабель сроду не бывали в Дангаре. Они не пытались извлечь пользу из Колодца, а просто приходили сюда, смотрели вниз и делили друг с другом восторженное чувство: мы – особенные! Мы – чудесная пара, и у нас есть свое чудо!
Но проходили годы. Время перемалывало чувства жерновами привычек. Все притирается, и чудеса – тоже. Теперь Колодец стоял под крышкой, а Изабель и Карлос почти не ходили в подвал…
- Ничего там особого нет, - снова сказал эль Нинья гостям, даже не глядя в сторону Колодца.
Альваро был уже хорошо навеселе и ничуть не стеснялся пиратского барона.
- Тысяча чертей, дон Карлос, вы хоть понимаете, как это прозвучит в книге?! «Там нет ничего особого, - равнодушно бросил эль Нинья и показал гостям… чудо». Да это же блестяще! Прошу, откройте чертову крышку, чтобы я знал, как продолжить главу!
- Пожалуйста, милый, - присоединилась к просьбе Изабель.
Дон Карлос оглядел свою свиту и ткнул пальцем в самого неказистого слугу:
- Ты открой.
Паренек на цыпочках подошел к Колодцу и потянул крышку. Она была тяжела, он уронил. Со второй попытки поднял и оттащил вбок. Разинув рот, глянул вниз.
- Что там?
- Туман, дон Карлос…
- Посвети фонарем.
Слуга направил туда свет. Нагнулся, чуть не нырнул в шахту. Отпрянул:
- Ничего себе!.. Там что-то есть!
Альваро подскочил к Колодцу. За ним – донья Изабель и Фернан, и юные «невольницы». Несколько голов склонились над шахтой.
Верно, клубился туман. Но не такой, какой случается в подземельях от сырости. Он был неестественно бел, аж до рези в глазах. Казалось, кто-то засыпал Колодец кристаллами льда. Альваро выхватил фонарь у слуги и посветил вниз. Лучи не отразились от тумана, как должны были, а пронизали его насквозь и осветили дно Колодца.
Там росло дерево.
Альваро аж свесился головою вниз, пытаясь разглядеть: где это – «там»? На дне Колодца нипочем не вырастет дерево. Нет же ни света, ни грунта, ни простора – ничего! Но Альваро видел не дно. Дна не существовало, на его месте находилась дыра, ведущая неведомо куда.
И вот там, неведомо где, зеленела поляна, а посреди нее росло…
- Осторожнее! – крикнул Фернан и поймал Альваро за пояс.
Без этого, возможно, да Силва грохнулся бы вниз. Однако он сумел разглядеть: то было не дерево, а гигантский цветок, хризантема ростом с кипарис!
Она увядала. Лепестки желтели и опадали, порождая сходство с пожухлой осенней листвою. А по стеблю хризантемы вилась виноградная лоза. Тонкая, но очень цепкая, лоза стискивала стебель, вдавливалась, вспарывая зеленую кожицу…
Больше ничего Альваро не смог разглядеть: мешал белый туман в Колодце, фонарь не полностью пробивал его. Но увиденного хватило, чтобы грудь сдавила горькая тоска. Да Силва отпрянул от шахты – и на миг встретился глазами с доньей. Она часто моргала, пытаясь не заплакать.
- Ну, насмотрелись? – бросил дон Карлос, так и не подойдя к Колодцу.
- Что там такое?.. – шепотом спросил Фернан.
- Бездна… - сказал корсар и погодя добавил: - …его знает.
Донья Изабель попросилась:
- Мне нездоровится. Прилягу…
- Ступай, пташка, - в голосе Карлоса мелькнуло раздражение.
Она ушла, а он вскричал:
- Все на верхнюю палубу! Откроем еще бочонок, будем пить и веселиться!
- Да, каналья! – подхватил Альваро. – Пить и плясать, всем чертям на зло!
Толпою они ринулись на свет, и с каждой ступенькой в памяти Альваро таяла картина, увиденная на дне Колодца.
Зорге ум дихь
- Я здесь не надолго, - говорил себе Рэд.
Просыпался продрогший, мышцы аж деревянные от холода. Выкарабкивался из забытья, садился на нарах, разминал руки и ноги, хрустел суставами. Надевал сапоги и телогрейку, выходил на улицу умыться и опорожниться. От морозной свежести просыпался кашель и не унимался, пока Рэд не выпивал горячей воды. Кашляя, приходил назад в землянку.